– Что ж, пример довольно показательный, господа, – вздохнул старший обвинитель. – Господин Кауфман, вы можете назвать нам других лекарей, от которых вы получали письма?
– Нет, не могу.
– Лорд Кастанелло?
Адвокат протянул законнику несколько листков.
– Что же. – Законник внимательно вчитался в текст. – Профессор из университета Ронны, лекарь из Льермо… южная провинция Ниаретта, если не ошибаюсь… и некий мастер аль-Таир, циндриец, практикующий исключительно у себя на родине.
– Защита готова отправить лекарям повторные запросы, чтобы подтвердить выбранный курс лечения лорда Даррена Кастанелло.
– Удобно, не правда ли? – неприятно усмехнулся старший обвинитель.
– Что именно?
– Сначала вы просите ускорить ход дела, а теперь сами же ищете путей отсрочки, разве не так? Нет, милорды. Один раз суд уже пошел вам навстречу, второго не будет.
Он обернулся к залу.
– На примере госпожи Ильды Лауди, сиделки без образования, мы легко могли убедиться, насколько тщательно лорд Кастанелло подбирал лекарей для так называемого… – Законник сделал характерное движение руками. – «Лечения» своего сына. Господин Кауфман, обвинение более не имеет вопросов к свидетелю.
Адвокат взял слово. Лорд Сантанильо четко и обстоятельно изложил симптомы болезни Даррена, предоставил полученный от почтенного аптекаря примерный список лекарств и сообщил периодичность, с которой лорд Кастанелло обращался за новой партией. По всему выходило, что приступы повторялись регулярно, но не очень часто, и полученных зелий хватало ровно на то, чтобы купировать опасные состояния, не давая ребенку навредить себе и окружающим. Лорд Кастанелло строго следовал инструкциям. Он никогда не допустил бы, чтобы с его сыном произошло что-то дурное.
Вот только после выступления старшего обвинителя и столь неудачного вмешательства профессора Лауди чувствовалось, что мало кто верит убедительным словам адвоката. Судья хмурился, качал головой, публика вполголоса перешептывалась. И все чаще то там, то тут звучали печально знакомые нападки: «отравитель», «убийца», «синяя борода»…
А когда допрос господина Кауфмана закончился и старший обвинитель предоставил суду отчет лекарей о состоянии Даррена, дело и вовсе показалось безнадежным. Без успокоительных зелий, вдали от отца, мальчику неуклонно становилось лучше. Мы с Майло и так знали об этом из наших тайных свиданий с Дарреном. Это безумно радовало, но сейчас старший обвинитель вывернул все наизнанку, выставив лорда Кастанелло человеком, способным намеренно причинить вред собственному ребенку.
Каждое слово законника впивалось в сердце острым ножом. А Майло… Я даже вообразить не могла, что сейчас чувствовал супруг.
– Мужайтесь, Фаринта, – вполголоса проговорил господин Кауфман, уступивший мне место на скамье. – Все еще наладится, вот увидите.
Как бы мне хотелось ему верить…
Отпустив последнего свидетеля, старший обвинитель обернулся к залу, замершему в ожидании окончательного вердикта.
– Жители Аллегранцы, – напыщенно произнес он. – Уважаемые члены суда, ваша честь. Все мы привыкли уважать лорда Кастанелло, без сомнения, одного из величайших ученых нашего времени, новатора, мецената, славного продолжателя древнего и уважаемого рода. Но сегодня он открылся перед нами с совершенно новой стороны. Лорд Майло Кастанелло впервые показал свое настоящее лицо – лицо хладнокровного убийцы и отравителя, не пожалевшего ни жен, ни даже собственного сына.
Он шагнул вперед. Сотни глаз напряженно следили за коренастой фигурой законника.
– Мы хорошо знаем, что бывает с людьми, вызвавшими гнев лорда Кастанелло. Леди Олейния Осси. Лорд Сайрус Ранье. Господин Руджеро Бренци. И три прекраснейших женщины, которым не посчастливилось стать женами вероломного убийцы – госпожа Эрлисия Ренорд, леди Жиневра Террини, леди Элейна Себастьяни. Если бы законники промедлили еще немного, этот список пополнился бы новым именем. Лорд Даррен, единственный сын лорда Майло Кастанелло, который до недавнего времени считался погибшим вместе со своей матерью. Кто знает, свидетелем каких преступлений стал ребенок, если его безжалостно лишили всего – здоровья, сил, счастливого и беззаботного детства в окружении любящих людей. Не вышло ли так, что мальчик видел смерть первой жертвы своего отца?
Кто-то охнул, раздались редкие горькие всхлипы. На заднем ряду послышался встревоженный шепот: особо впечатлительная женщина упала в обморок. Старший обвинитель торжествующе сверкнул глазами, довольный произведенным эффектом.
