– Лорд Сантанильо ничего не знал о произошедшем на похоронах! – поспешно выпалила я. – И о письме…
– Правда.
– Корвус… – В голосе супруга слышалась мука.
– Заткнись, Кастанелло, – вполголоса прошипел адвокат. – Просто заткнись.
– Что же, печально видеть, когда у подсудимых нет доверия к собственному адвокату, – притворно вздохнул законник. – Что снова возвращает меня к поставленному вопросу о компетентности лорда Сантанильо. Ваша честь…
– Давайте не будем торопиться с выводами, – нахмурился судья. – Сейчас у нас на рассмотрении совершенно иное дело.
– Миледи. – Старший дознаватель обратился ко мне. – В свете всего, что мы только что услышали, у меня возникает необходимость задать вам еще один вопрос. Скажите, использовали ли вы свои ментальные способности, о которых уважаемый суд уже поставлен в известность, чтобы убить человека ради лорда Кастанелло?
Мне показалось, будто я в один момент ослепла и оглохла. Пламя полыхнуло перед глазами – алые искры, сорвавшиеся с камня на перстне, рев пожара, разрушавшего поместье, треск досок под босыми озябшими ногами. Я и Майло, связанные друг с другом брачной клятвой, старинным обычаем и грубой пеньковой веревкой на потеху толпе. Менталист-убийца и ее злокозненный супруг, направлявший руку преступницы.
Не этого ли добивался старший обвинитель? Не этого ли хотел менталист, так легко играющий чужими жизнями?
– Я… – горло свело спазмом.
– Мы ждем ответа, миледи.
– Я… отказываюсь отвечать.
– Это означает «да»?
– Протестую! – перебил адвокат. – Обвинение подталкивает свидетеля к ответу. Леди Кастанелло имеет право не свидетельствовать против мужа.
– Значит, преступный сговор все-таки…
Стук молотка оборвал слова законника.
– Протест принимается, – отчеканил судья. – Задавать наводящие вопросы во время ментальной верификации запрещено. Леди Кастанелло. – Он повернулся ко мне. – Вы можете отказаться давать показания. Но вынужден вас уведомить, что согласно законам Иллирии, после отказа и сторона обвинения, и сторона защиты лишаются права задавать вам дальнейшие вопросы. Ваш допрос на этом закончится, но господин адвокат не получит возможности представить ваши показания на рассмотрение суду.
– Я…
В отчаянии я бросила взгляд на лорда Сантанильо. Мои показания были важны для линии защиты и, отказавшись говорить, я вынуждала адвоката перестраивать на ходу весь процесс. А ведь нам требовалось вытащить Даррена, вопрос с мальчиком все еще был не решен…
Но что я могла сделать, если ответ отправит нас с Майло на костер прямо из зала суда?
Все складывалось худшим образом. Формулировка вопроса не оставляла мне шанса сказать «нет», не получив в ответ безразличное «ложь». Потому что да, это и было ложью. Моя ментальная магия привела к гибели Руджеро Бренци, и даже если бы я знала, насколько разрушительным окажется воздействие, я без колебаний сделала бы это снова. Жизнь Майло висела на волоске, я должна была вернуться в поместье любой ценой. И я вернулась ради того, чтобы спасти его. Ради него.
Убила… ради него. Вот как будет звучать сухая и неприглядная правда, ужатая до одного короткого слова.
Своей смертью Бренци все же сумел осуществить страшную месть, о которой так долго мечтал. «Отомсти и уйди». Ровно так, как и приказал ему когда-то человек с красным перстнем.
Воспоминания захлестнули меня, болезненные и жестокие. Из глаз брызнули слезы. Не в силах больше выдерживать эту пытку, я отняла руку – менталист позволил мне разорвать контакт, никак не воспрепятствовав этому, – и бессильно закрыла лицо руками.
– Я… – Рыдания душили меня, каждое слово давалось с трудом. – Я отказываюсь… отказываюсь… давать показания.
Я не смотрела на господина обвинителя, не смотрела на судью, на лорда Сантанильо, на менталиста, скрытого за непроницаемой маской. Мой взгляд, мутный от слез, был прикован к единственному человеку, который имел для меня значение. К Майло. Светло-серые глаза супруга глядели на меня сочувственно и ласково, без капли осуждения.
«Милая, – словно говорил его взгляд. – Ты все сделала правильно. Не нужно пытать себя».
Сердце защемило от боли и нежности.
– Что ж, занесем в протокол отказ, – не без скрытого удовольствия проговорил старший обвинитель. – Поскольку сторона защиты потеряла право задавать вопросы, можете быть свободны, миледи. Обвинение готово пригласить следующего свидетеля.
Допрос и давящее присутствие менталиста словно выпили из меня все силы. Я не смогла сделать и нескольких неверных шагов, сходя с трибуны – ноги вдруг подкосились, и я оступилась, неловко подвернув лодыжку. Майло рванулся было ко мне, но адвокат остановил его страстный порыв. От падения меня удержал охранник, дежуривший у стены. Я благодарно оперлась на протянутую руку.
– Миледи, если вам плохо, – словно издалека услышала я голос судьи. – Можете пройти в комнату отдыха и посидеть там несколько минут. Моя помощница предложит вам стакан воды, и, если понадобится, спустится за дежурным лекарем. Будьте любезны, – обратился он к охраннику. – Проводите миледи.
Законник кивнул, подхватывая меня под локоть.
