На следующее утро я проснулась в своей комнате – полностью одетая и укрытая сверху покрывалом, снятым с кровати, и первым же делом поспешила к Майло, чтобы поблагодарить его и расспросить, как идут дела. Из-за двери раздавались шуршание бумаг и скрип пера – супруг уже вернулся к работе или же вовсе не ложился, просидев всю ночь за восстановлением бумаг по магическим репликам. Немного постояв на пороге, я все же решила не отвлекать его и тихо спустилась вниз.
Так, медленно и размеренно, сменяли друг друга дни, ведя обратный отсчет отведенного нам времени. Майло искал среди старых записей ключи и подсказки, а я перебирала книги в библиотеке поместья, собирая крупицы информации о менталистах и ментальной магии, подолгу гуляла по саду или молча сидела рядом с супругом, наблюдая за его работой. И, глядя на его сосредоточенное лицо, по которому иногда пробегала тень улыбки, когда Майло вдруг замечал мой взгляд, я чувствовала, как теплеет на сердце. Хотелось, упрямо хотелось верить. И еще – наполнить каждую минуту, что у нас была, радостью и счастьем.
Наверное, поэтому просьба Лоиссы оказалась как нельзя кстати.
Они пришли ко мне после завтрака. Майло уже поднялся к себе и заперся в кабинете, а я осталась в гостиной с книгой мемуаров некоей госпожи Оливии Лоцци, описывавшей – пусть и без имен – случаи из практики ее деда, работавшего в исследовательском центре по изучению ментальной магии. Автор не раз подчеркивала, что все ее истории – правда, но несколько последних глав больше напоминали сказки, которые дедушка мог рассказывать на ночь впечатлительной внучке. Артефакты, сочетавшие в себе ментальную и энергетическую магию – разве такое вообще возможно?
Я не оставляла надежды отыскать на пожелтевших страницах полувековой давности хоть какие-то подсказки касательно своих опасных способностей, когда негромкое покашливание оторвало меня от пропитанных туманным сумраком страниц чужого рассказа. Отложив книгу, я подняла взгляд на замершую передо мной пару. Лоисса, раскрасневшаяся и непривычно серьезная, крепко держала за руку насупившегося Густаво.
– Миледи, – ее голос дрогнул, но вид у кухарки был самый решительный, – мы с Таво просим освободить нас от работы на три дня. И мою маму тоже, но только на один день. И господина Альберто. И Комо. И Клару. И госпожу Марту – ненадолго… – Увидев мелькнувший в моем взгляде немой вопрос, служанка торопливо продолжила: – Не беспокойтесь, мама легко подберет вам слуг на замену. Это всего-то на денек, не больше… – На этом душевные силы Лоиссы иссякли, и закончила она уже совсем тихо: – Можно? Пожалуйста…
Я недоуменно нахмурилась. Мысль о том, чтобы пустить в дом чужаков, пусть даже и ненадолго, вызывала у меня вполне обоснованные опасения. Менталист уже сумел один раз до меня добраться. Что помешает ему затеряться среди наемных слуг, если он захочет нанести новый удар?
Я не готова была так рисковать.
– Зачем? – Услышав мой вопрос, Лоисса побледнела, нервно прикусила полную губу. Не желая невольно обижать девушку, я добавила как можно мягче и спокойнее: – Я не отказываю тебе, просто хочу узнать причину.
Служанка в поисках поддержки бросила умоляющий взгляд на Густаво. Тот лишь крепче сжал тоненькие пальчики кухарки и посмотрел на меня с немым отчаянием. На смуглом лице от волнения проступили красные пятна. Работник, и без того обыкновенно немногословный, приоткрыл рот, но с губ не сорвалось ни звука.
Это меня насторожило.
– Что-то случилось?
– Мы хотим пожениться! – собравшись с духом, выпалила Лоисса.
Внутренне я уже ждала любых неприятностей, и ответ девушки совершенно ошеломил меня. Конечно, и мне, и Мелии, и чете садовников уже не раз доводилось заставать пару за нескромными поцелуями в укромных уголках поместья. Я искренне желала им счастья и, зная серьезность намерений Ленса, давно подозревала, что дело идет к свадьбе. Но… почему сейчас?
Последний вопрос я повторила вслух. Кухарка смущенно потупилась, отвела взгляд.
– У нас в округе поверье есть, миледи, – проговорила она. – Пара, которая соединится аккурат в день середины весны, проживет вместе долгую и счастливую жизнь. Осталась до праздника-то всего неделька. Вот мы и решили, что лучше все сейчас сделать, чем когда-нибудь потом. Счастья-то, миледи, ой как хочется.
Простоватый рассказ Лоиссы затронул что-то в душе. Мне вдруг ярко вспомнилась череда собственных безрадостных браков – Лайнус, господин Ридберг, Эдвин… И отчего-то церемонии – даже поспешная роспись с Майло в кабинете городской ратуши – всегда приходились на середину или начало зимы. Глупо, наверное, доверять старым приметам, но как же хотелось, чтобы и вправду существовал особенный день, заветная точка отсчета, после которой наступает долгожданное «долго и счастливо». Я не удержалась от тихого вздоха, но, к моему огромному облегчению, Лоисса ничего не заметила.
Решение пришло внезапно.
– Почему бы вам в таком случае не провести церемонию прямо в поместье? – спросила я. – Не нужно никуда уезжать. Можете поставить столы на холме и пригласить городского регистратора.
