– Вот как? Удивительное у вас мнение, со всеобщим несогласное. Промышленники, ваши собратья, у нас чуть что, казачков требуют. Очень и очень опасаются. А вы, стало быть…
– Я, Петр Ильич, в бунт не верю. Говорить надо с народом и слушать его. Народ наш «оченно» любит с самим «енаралом» говорить. Я намедни ошибся, послал письмо через управляющего; народ этого не принял – и был в своем праве: ты приди, поклонись народу да поговори с ним, шея-то не надломится, язык не отсохнет. Народ тебя и поймет.
Петр Ильич слушал с видом покровительственного снисхождения, чуть клоня голову набок, и барабанил по столу своими тонкими паучьими пальцами.
– А зачинщики сходки? Выявлены, надеюсь?
– Бог с вами, Петр Ильич! Какие зачинщики! Вот ведь у нас всё злодеев хотят видеть…
– Не скажите. У вас школа для рабочих – это ж рассадник… Там бы покопаться, – вам безопаснее было бы, и нам работа. Время-то сейчас такое…
– Да, время смутное… Сохрани бог, если повернут на старую дорогу. Да вы скажите мне, хорошими ли людьми окружит себя Лорис, хороших ли людей пошлет он в провинции?
– Ах, где ж у нас хорошие люди! Дураки одни! В столице не хватает, а вы «в провинции»! Вот глядите, сейчас процесс был – четырнадцать человек в каторгу, двоим смертная казнь, 4-го числа уж и повесили… Разгромили мы банду, в страхе державшую государя императора, выжгли змеиное гнездо. Великое дело сделали, рук не покладали, с ног сбивались, ночей не спали. По сему поводу государь приема удостоил наших умников, благодарить изволил. А Васька-то, на радостях, возьми да ляпни: дураки они, ваше величество, и неумехи! Как так? Да, говорит, одного случайно взяли, а у него на кармане списки, вся организация. Государь даже помрачнел, в лице переменился. Как так, говорит, неумехи? А вы кто ж, что неумех столько лет выловить не могли, царя своего под угрозой смерти держали?!! И все псу под хвост! Теперь ни наград, ни премий, ни званий! Вшивенькую медальку к Рождеству повесят, и будет с нас. Так подполковником-то и в отставку пойдешь…
Была у Петра Ильича манера своих начальников за глаза называть уменьшительно и уничижительно, вживе их уважая до крайности, до трепета. Но манера эта у нас и до сих пор не оригинальна, хотя некоторым чистоплюям режет слух.
– Говорил я Ване, не бери, барон, этого дурака Ваську, все испортит; так и оказалось. Ваня и взял бы меня, но я, как на грех, простужен в тот день был, из дому не выходил…
– Что же, Петр Ильич, точно ли выжгли революцию? – спросил Алеша, невольно вспомнив вчерашнее собрание.
– Все под корень, с божьей помощью, и отныне и жизнь государя вне опасности и общественное спокойствие установится. И вся заслуга и выслуга будет Михаилу Тариэловичу, а нас, работников, и не вспомнят…
– Дал бы Бог. России ведь ничего сейчас, кроме спокойствия, не надо…
– Растут, правда, мелкие кружки и кружочки, плесень этакая, знаете ли. Маркса читают, планы строят, спорят. Бездарное времяпровождение-с. Но это мы подчистим, будьте благонадежны. – Петр Ильич помолчал, пожевал губами и даже как бы с усилием подавил зевоту. – И вот что интересно. Ваш-то брат, предприниматель, ходит в такие кружки, слушает, деньгами помогает. Бывает, что и речи там говорит, в дебаты вступает. Вот чего я не постигаю, Алексей Федорович…
Алеше послышался намек в словах Петра Ильича, сказанных, впрочем, самым ровным тоном. «Неужели же и вправду везде у них глаза да уши?», подумал он, а вслух сказал:
– Что ж тут удивительного? Ведь и вашего брата там немало.
– По-ли-цей-ских, то есть? – удивленно протянул г-н Перхотин, подняв брови как можно выше.
– Я разумею чиновников, разных чинов, небольших, конечно. Там студенты да разночинцы основная масса… – Алеша пытался развернуть разговор так, чтобы понять, действительно ли Петр Ильич что-то знает про вчерашнюю «вечеринку».
– Ах, это… чиновники… я уж подумал, вы о нашем брате. Нет уж, если и есть там наш брат, то вы его не разглядите. А если разглядели – значит, плохо работает… Да позвольте, вам-то откуда известно, кто там собирается, Алексей Федорович?
– Из газет, собственно, из одних только газет. Откуда ж мне еще, Петр Ильич. Да что это, вы меня как будто ловите?
– Ну что вы, даже и в ум не приходило. Не смею и думать, Алексей Федорович, вас ловить. Вы во всяком случае вне всяческих подозрений.
Тут оба посмеялись, весьма натурально.
«Что это, уж и вправду, не ловит ли он меня?», подумал Алеша.
«А ведь он что-то темнит… вот истинно, Карамазов, не вытянешь», подумал Петр Ильич.
– Так на чем мы… Ах, чиновники… Среди чиновников как раз полно таких, которые нынешнюю власть не любят. И они отлично про себя знают, что ни при какой власти не пропадут, а в фаланстере так, пожалуй, и выиграют. Ни одна власть без чиновника не обойдется.
– Но ведь и без полиции…
