– Да не вышло, – отозвался Свальд – с непривычным для него облегчением в голосе. – Брегга заявила, что она свое девство отдаст только мужу – а я им пока что не стал. Вот женюсь,тогда и получу положенное. Но какие вести мог привезти её отец? Вот что интересно. И зачем Гунир притащил с собой девок?
– Потерпи, - проворчал Харальд. - Скоро все узнаем.
Он влетел в главный дом с разбега. лянул на своих людей, сидевших за столами – и надо думать, ловивших каждое слово, что звучало в другом конце длинного зала , на возвышении. Приказал:
– Все за дверь. Время ужина ещё не настало. Мне надо поговорить с гостем.
Гунир приподнялся со стула, когда Харальду до возвышения oставалось шагов пять. Объявил:
– Приветствую тебя, кoнунг Харальд. Я привез тебе важные вести. Приветствую и тебя, ярл Свальд. Тебе я привез свою дочь – чтобы она стала твоей женой прямо сейчас, не дожидаясь осени. А выкуп отдашь потом. Время дорого, со свадьбой лучше не затягивать…
Харальд, остановившись перед возвышением, глянул на дочек конунга, рассевшихся за его столом. Те тут же встали. Дружно поприветствовали его – причем одна вроде бы смутилась, а вторая улыбнулась Свальду.
Надо полагать, подумал Харальд, улыбчивая девка и есть невеста Свальда. Выходит, брату уже на дом баб привозят…
Он вскинул брови, холодно глянул. Дочки конунга сразу же гуськом начали выходить из-за стола. Сванхильд, занявшая его собственное место, тоже поднялась. Шагнула в сторону, собираясь уйти вслед за дочками Гунира.
– Останься, Сванхильд, – уронил он. - И ты, Кейлев.
Жена послушно опустилась на сиденье рядом с его стулом.
Дочки конунга наконец-то вылезли из-за стола. Гудню и еще две женщины, примостившиеся на лавке сбоку от возвышения,торопливо встали, повели их к выходу. Харальд сел на свое место, дождался, пока прибежит рабыня с чистыми чашами, нальет эля ему и Свальду. Сказал, одарив прислужницу недобрым взглядом:
– теперь выметывайся. И вон ту, – он глянул в сторону рабыни,только что вошедшей в зал с подносом, заставленным мисками, – прихвати с собой. Ждите за дверью. Никому не входить, пока я не позову.
И когда в зале остались лишь те, кому он приказал остаться, да еще Свальд, повернулся к Гуниру, сидевшему по левую руку от него. Велел:
– Выкладывай свои новости, конунг. Дело, как я понимаю, серьезное – раз ты приплыл сюда?
– В этот йоль бог Один не принял жертвы, – быстро сказал Гунир. – Их, как положено, принесли ему в храме Упсалы. Но веревки, на которых вешали жертвенное мясо…
Сванхильд рядом едва слышно вздохнула. Сообразила, что мясом приезжий назвал рабoв, предназначенных в жертву Одину, подумал аральд.
– Веревки оборвались, - продолжил унир. - Их заменили, но они снова обоpвались. И это повторялось раз за разом. Ты знаешь, конунг Харальд – жертву Одину-Больверку положено сначала повесить, и лишь потом заколоть. Жрецы объявили, что это знак, посланный нам Одином. Конунг всех богов гневается. Он не хочет наших жертв, потому что не хочет принимать наших мертвых в своей Вальгалле. И Фрейр не пошлет этой весной нам урожая – все из-за конунга, что живет в нартвежских землях, рядом с нами. Этот конунг объявил себя сыном Ёрмунгарда, хотя им не является. Он не может назвать честное имя своего отца, поскольку мужчина, задравший подол его матери, так и не признал его своим сыном. И очень может быть, что на деле его отцом был какой-нибудь дохляк с ошейником на шее. Он даже женился на рабыне, что доказывает его низкое происхождение. Но чтобы избавится от позора, этот конунг назвал себя сыном Мирового Змея. Он хулит богов, не приносит положенных жертв, не чтит обычаев, которые оставил людям дин. И ворота Вальгаллы будут закрыты для тех, кто честно умирает в битвах, а жертвы не приняты, пока этот конунг Харальд не сойдет в Хельхейм, где ему самое место…
Гунир прервался, промочил горло глотком эля.
– А ты, я смотрю, в это не веришь… – протянул Харальд.
Гость улыбнулся.
– Я был как-то раз на одном датском торжище, конунг Харальд. И разговорился там с одним человеком. Тот сказал, что пробудет на торжище три дня. Мы условились, что на другой день я приду к нему, чтобы поговорить о деле, которое должно было принести выгоду нам обеим. днако на следующее утро его дракар уже исчез из гавани. Через три месяца я снова его встретил. И спросил, что случилось. Не сбежал ли он, струсив? Знаешь, что он ответил? Что в гавань пришел драккар ярла Харальда из северного Нартвегра. А на рассвете следующего дня аральд уже отплыл к югу – в ту самую сторону, куда собирался отправиться и тот человек. Как только драккар ярла стал точкой на горизонте, о отчалил вслед за ним…
Гунир снова глотнул, а потом закончил:
– Этот человек сказал, что там, где плывет ярл Харальд, не бывает страшных бурь. Главное, не приближаться к его кораблю. И не отставать. Иногда, сказал он, за драккаром ярла идут и по два,и по три струга – если их ведут знающие люди. Поэтому я верю, что ты сын Ёрмунгарда.
