– Да. Сегодня утром был посыльный от Кемеши. Она написала мне, что Дженева и Юз вошли в Круг. Попросила передать с этим же посыльным вещи для Дженевы… Что произошло? Я ничего не понимаю.
– А я тебя учил: если что-то не понимаешь, начни с того, чтобы точно сформулировать своё непонимание.
– Сейчас у нас не то, что ты учитель, а я ученица… Сейчас не чародейская учёба – это жизнь, моя и твоя!
– Глупости.
– И жизнь Дженевы тоже. Ты знаешь, что она влюбилась в Юза?
– Ну, этого бы только слепой не заметил. Пускай дети тешатся. Это их игры.
Гражена замолчала, споткнувшись о вылетевшие слова Айна-Пре. Вспомнила вчерашнюю задеревенелость шеи подруги… И если у Дженевы это игра, то что же тогда он думает про них самих?..
– Знаешь, я кажется догадываюсь, почему у меня не получалось все те вещи, которым ты меня учил.
– Да? И что же это? Очень интересно. Что это такое, из-за чего ты саботировала учиться делать то, что ты и так уже умеешь делать?
– Послушай, Айна! Я не пропаду без тебя!.. Нет, не перебивай, ты выслушай! Да,
ты можешь называть это игрой… Нет, подожди, я ещё не всё сказала! Подожди, дай мне собраться с мыслями.
Айна-Пре нарочито пожал плечами – но таки принял вид спокойного терпения.
Гражена ещё раз мысленно крутанула все многажды продуманные сомнения, опасения и открытия, всё то, что так плохо получалось думать осмысленными словами – и неожиданно нашла нужные фразы.
– Понимаешь, я ясно вижу, что ты хочешь от меня чего-то ещё, кроме того, что я
женщина, ты мужчина, а между нами теплота и желание… Понимаешь, я ещё чувствую себя в твоих руках как то полено, которое старательно обстругивает плотник! А я не полено! Я человек!
Гражена опять вскинула заблестевшие глаза к лицу Айна-Пре, будучи практически уверенной, что опять не увидит на нём ничего, кроме усталого сарказма. Но ей вдруг досталась совсем иная картина. Она впервые увидела удивление Айна-Пре; удивление мальчишки, обнаружившего рядом с вечно рычащей цепной собакой пищащие комочки, которых та, поскуливая, заботливо облизывает.
– Кажется теперь я понял, почему чародеям нельзя крутить любовь с учениками, – пробормотал он непонятную для Гражены фразу.
– Я человек, – настойчиво повторила Гражена и сосредоточенно вернулась к прерванной мысли, страстно требовавшей закончить себя. – И я не хочу совмещать эти две роли. Раньше ещё могла, сегодня уже нет… В общем, тебе придётся выбирать. Или я твоя женщина. Или я твой ученик. Я приму любой твой выбор. А вместе – я уже больше не выдержу.
– Что-то случилось? – нахмурился Айна-Пре.
– Это сейчас не важно…
– Говори!
– Скажу. Но не сейчас. После того, как мы решим вот это… Я вовсе не требую от тебя принять решение вот прямо сразу. У тебя есть время. Подумай хорошенько, чтобы потом… не пожалеть.
– Хорошо, я подумаю. Но и ты отдохни, развейся. Ты ещё не приглашала лекаря?
– Я не больная, – буркнула Гражена. – Не переживай… И всё-таки расскажи, что произошло, почему вы так неожиданно приняли Дженеву в чародеи. Да ещё и вместе с Юзом… Что случилось?!
– Да ничего не случилось, нормальная вещь, пополнение Круга. Давно пора было,
всё-таки четверо на такую огромную страну – маловато. Вон в Дольдисе, все земли которого легко упрячутся в карман Рении, и то уже больше десятка наберётся… Пусть ребята послужат. Кстати, ты мне тоже обещала подумать. Помнишь? О том, хочешь ли ты войти в Круг?
– Ох, не сейчас… Голова совсем другим занята…
– И ладно. Главное, когда примешь решение, не забудь поставить меня в известность. Хорошо?
– Хорошо, хорошо… Я могу увидеть Дженеву?
– Пока нет. Они сейчас в Башне. Но тебе туда ходить не надо. Не мешай им, у них сейчас дел и забот, как у капрала перед походом. Потерпи недельку-две.
– И всё-таки странно это… Ох, боюсь я за неё!
– Глупости.
– Может быть и глупости… А может быть и нет.
На этом разговор кончился, оставив по себе стойко гудящую нотку какой-то дурной обиды и разочарования. Жизнь приобретает ни с чем не сравнимый вкус опьяняющей силы, когда ты научаешься побеждать не кого иного, как собственную судьбу, скаредно прячущую от тебя причитающееся тебе счастье. Новый враг же оказался незнаком. Гражена чувствовала себя обезоруженной. Беззащитной. Оставленной. По ночам зарядила бессонница, днями же нестерпимо хотелось спать. Лекарка, к которой она ходила сразу по возвращению в Венцекамень, пообещала, что это скоро пройдёт, но зато подташнивать будет все оставшиеся семь месяцев и лицо будет становиться всё более задутым. Однажды Гражена поймала себя на том, что стала избегать свого отражения в зеркале.
И главное – одна, одна, совсем одна. Нет, конечно, никто её не бросал, но и рядом-то никого… Дженева с концами потерялась в своём новоиспечённом чародействе, Айна-Пре почти с головой ушёл в связанные с этим хлопоты, леди
Олдери вернётся ещё не скоро, Терестина уехала с мужем на другой конец страны … Даже Гина и Миррамат куда-то подевались, и если бы не Тончи, старательно
появлявшийся на едва продолжающихся занятиях, вообще очутилась бы в одиночестве, тем больше оглушающем из-за того, что сама она уже не одна, а двое.
– Сливу хочешь?
