…Он ожидал бьющего по ушам плача и лавины накопленных за годы обвинений. Но женщина неожиданно повела себя иначе. Её лицо окаменело, глаза широко распахнулись – и тут же сжались щелкой.
– Ага, это из-за той сучки и её выродка!
«Портовая девка», машинально обозначил зрелище Ригер. Редко случающаяся ипостась. Впрочем, так ему даже проще!..
– Ты можешь остаться жить в Рении, где хочешь, только не в столице. Или вернуться к кузену. О твоих детях я позабочусь сам.
Энивре опомнилась и разрыдалась, но эффект уже был совсем, совсем не тот. Ригер посидел ещё немного, следя, чтобы его губы не слишком расплывались в довольной улыбке. Потом небрежно скинул с колен недовязанный чулок и победно поднялся с кресла. Женщина торопливо высморкалась в несвежий носовой платок и быстренько заговорила:
– Потом будешь разводиться. Я беременна.
– Врёшь! – вздрогнул Ригер.
– Это ты – ты врал мне, когда клялся в вечной любви и верности! – подняла она торжествующее лицо к его бешенному взгляду.
Ригер рявкнул что-то нечленораздельное, крутанулся на каблуках и бросился на выход, убегая не столько от жены, сколько от нестерпимого желания её ударить.
На следующий день он умчался в свои любимые охотничьи угодья под Корабельной
пущей. Время года для охоты было неподходящее, но король яростно месил грязь под непрекращающимся дождём, выматывал слуг, а сам всё никак не мог устать.
Приступ яростной активности сменился равнодушным безразличием, и Ригер днями валялся в постели, разглядывая деревянные балки потолка.
Когда это навалившееся отупение наконец отпустило, он послал гонца за королевским судьёй и велел себя побрить.
Ригер только сел за обеденный стол, когда Лишэн доложил ему о приезде лорда Рэгхила. В проёме дверей появилась безголовая фигура в чёрном; фигура тут же согнулась, открыв для обозрения долговязого судью уже в целом виде. Лорд Рэгхил вопросительно взглянул на Ригера и протиснулся в комнату.
– Вечного света и нескончаемого тепла моему королю. Так велел мне передать высокочтимый лорд Дагобер. Королевский судья был до слёз счастлив получить зов
своего монарха – и горько плакал, что не смог на него поспешить. Неделю назад у него случался новый удар.
– Жаль… Старик хорош на своём месте. Но теперь придётся думать о его замене. Так значит он прислал тебя вместо себя?
– Да, мой король.
Ригер кивнул: лорд Рэгхил был вполне в курсе дела; более того, именно он придумал способ обойти одно ключевое препятствие с разводом.
– Хорошо. Тогда вот что. Отвези своему начальнику мой приказ пока не продолжать начатое, – задумавшись, Ригер повозил котлету по тарелке. – Пока. Но так, чтобы в любой момент быть готовыми вернуться к нему.
Лорд Рэгхил поклонился. Насторожившийся Ригер прислушался к интонациям его молчания – и, успокоившись, продолжил:
– И вы там поменьше трепите языками. Слухи всё равно не перекроешь, они будут… М-м, не досолили, канальи… Но чем меньше интереса я буду представлять для
маменек всех ренийских девиц на выданье, тем лучше, – почти весело хохотнул он.
– Ты сам, кстати, женат?
– Нет, мой король.
– И не был?
– И не был.
– Ну и правильно, – после паузы буркнул Ригер, бросил вилку и откинулся на
стуле. – Если можешь не жениться, не женись. Жаль, что мне таки опять придётся… Так как насчёт погонять вместе лис?
– Мой король… – голос гостя дрогнул.
– Да ты садись, с дороги ведь, – Ригер вдруг остро ощутил одиночество, бывшее его неизменным спутником на продолжении последних недель. – Я уже отобедал, а вечером жду тебя к своему столу. Тут должно найтись несколько бутылок хорошего вина.
Конь внезапно захромал. Ригер натянул поводья, успокаивая затрясшего головой Снежка, а потом пустил его в аккуратный шаг. Конь послушно пошёл, но дёргал мордой каждый раз, когда наступал на левую переднюю. Ригер соскочил с седла, сдёрнул с руки перчатку и, успокаивающе похлопывая Снежка по шее, осторожно оглядел копыто, ощупал кость под тонкой шкурой и несколько раз согнул колено.
– Ага, понятно… Что ж ты так, дружок… Придётся тебе теперь несколько дней поскучать в стойле
Разобравшись, в чём дело, Ригер поднял голову и огляделся по сторонам. Охота уже скрылась в берёзовой роще; неумолчный лай своры, ещё минуту назад перекрывавший все остальные звуки мира, теперь превратился в далёкое пустое тявканье. До самого дальнего горизонта – тёмные борозды вспашек, заплаты робкой зелени озимых, пятна прозрачных оголённых рощ и зигзаги заросших кустарником овражков. Ни дымка, ни следа человеческого жилья. Огромное безлюдное пространство… Нет, не совсем безлюдное; в полусотне шагов бродяжка; такая серая, недвижная и скорчившаяся, что её можно принять за продолжение валуна, на котором она сидит.
– Ладно, Снежок… Сейчас мы их позовём и тебя отведут в конюшню
Ригер потянулся к ремню, на котором висел рог, но в этот момент тишину разрезал шепелявый скрипучий голос.
