– Тамошние обитатели – отшельники. Сами себя они называют свободными людьми. Истинно свободными. Чародеи и отшельники, кстати, как двоюродные. У нас общие предки.
– Древние чародеи?
– Да… Древние чародеи, не вошедшие в Большой Круг. Они тогда научились в
одиночку выживать в голод и холод. Многие из нынешних отшельников и сейчас могут обходиться практические без еды, без крова, без одежды.
– Зачем? Я понимаю, тогда, в Долгую ночь… Но разве сейчас, в благословенные дни яркого солнца, так сложно найти себе еду и крышу над головой?
– Они считают, что заботы о пропитании порабощают людей. И хотят быть свободными. Не смейся, они пошли своим путём, не таким как мы… Да, мы не принимаем путей друг друга; чародеи резонно называют отшельников беглецами от жизни, а они нас, и не без основания, – хозяйскими рабами. Но каждому из нас бывает нужна помощь другого. Кстати, большинство тех практик, которыми мы сохраняем свободу от Грасса, были получены нами из Бездомного леса.
Дженева, задумавшись, кивнула. Она уже успела разглядеть в тысячелетней истории взаимоотношений ренийских чародеев и Хозяина непрекращающуюся борьбу первых за свободу и второго за контроль и владение. Шесть веков назад чародеи одержали свою самую значительную победу, обретя возможность становиться почти невидимыми для Хозяина, а значит и неподвластными его управлению. Не навсегда и даже не надолго, и неизменно оставляя тому хотя бы одну ниточку, которую он мог в любой момент дёрнуть. Больше серьёзных побед у чародеев не было, а вот маленьких поражений – целый воз.
– А что я там буду делать?
– Познакомишься с некоторыми из отшельников. Чтобы знать, к кому обращаться за помощью, если будет нужно. И за какой именно. И, главное, как правильно их просить. Спасибо за чай.
– Дождь ещё не кончился…
– Да. Не переживай за Миррамата. Теперь уже всё. А я отдохну с дороги, ночь не спал… Разбуди меня за час до захода солнца.
Кастема вытащил из сброшенного под дверью тюка своё одеяло и пошёл на дальний топчан. Дженева, стараясь не греметь посудой, убрала со стола остатки чаепития. Потом села к окошку. Дождь не прекращался, старое слюдяное стекло пропускало свет, но не заоконный вид, так что за неимением чего рассматривать она ушла в свои мысли.
Юз, Юз… И что он сейчас может делать в Бездомье? Он, не умеющий и не любящий просить о помощи? Как же она по нему соскучилась…
Мысли, образы, воспоминания роились, переплетались, становились всё более красочными и яркими… Она словно заново переживала все их ключевые моменты: знакомство под дождём, переписывание архивов в Башне, разговоры, жесты, прикосновения… Как же она его любит, – всхлипнула она, тут же почувствовала, что ударилась обо что-то лбом – и проснулась от дрёмы, уже почти лежа лицом на столе.
Дождь за окном ещё шёл, но для только вспыхнувшего в ней решения это было слишком мелкой помехой.
А что, если она прямо сейчас сходит к колодцу – и попробует там рассмотреть про себя и Юза? Кастема ведь смог узнать про Миррамата. А вдруг и у неё получится? Она ведь уже не та прошлогодняя, ничего толком не знающая.
Тихонько, чтобы не разбудить чародея, Дженева вытащила из своих вещей длинный кожаный плащ с капюшоном и, закутавшись в него, вышла на веранду. Из-за серых туч положения солнца не было видно, но по всему закат ещё нескоро. И Дженева смело шагнула в мокрую траву, под холодный дождь.
Дорога оказалась обескураживающей. Плащ закрывал от потоков воды сверху, но не мог защитить от луж, в которые она постоянно падала, поскальзываясь на мокрой и неровной земле. Идти было очень тяжело, но и отдыхать, чтобы хоть как-то перевести дух, следовало поменьше: более-менее тепло ей было, пока двигалась, а стоило только остановиться, как начинал пробирать до дрожи промозглый холод.
Когда наконец добралась до цели, непогода немного утихла, а небо развиднелось. Дженева устало плюхнулась на гостеприимно расположенный валун и, завернувшись в плащ, попробовала прийти в себя. А главное, собраться со смелостью, чтобы подойти к пугающей глади колодца.
Высунула нос из-под капюшона, критически вгляделась в моросящее небо. Вряд ли на ней осталось хоть сколько сухого места, чтобы тащить на себе тяжёлый плащ. Скинула его и аккуратно сложила на камне, заодно удивлённо отметив, что на неё не набросилась тут же холодная дрожь, словно и воздух стал теплее и мягче.
До колодца оставалось полсотни шагов, она медленно принялась преодолевать их. И с каждым шагом погода становилась всё мягче и теплее.
– Чудеса… – благодарно прошептала Дженева – но настоящее чудо случилось в
тот момент, когда в высокой траве перед ней впервые блеснула ровная гладь тёмной воды. Одновременно с этим сверху блеснула вспышка света и весело разлилась
вокруг. Вечное солнце пробилось сквозь на глазах таящие тучи, словно смутившаяся осень резко осознала, как она поспешила.
Оглядевшись вокруг и вдаль, Дженева увидела, что она стоит на дне колодца из
солнечного света, что за его расплывчатыми границами дождь-то продолжается и что в центре солнечного колодца – колодец чародеев. Она подошла к кромке воды,
