первого раза. Он ещё полежал на обмякшем теле, проверяя, не придуривается ли тот, и, с удовольствием щёлкнув по лысому черепу, проворно встал. Чень пыхтел, оттягивая Кемешь в безопасное место. Кастема негромко ругался, пытаясь настигнуть резво бегавшего от него вокруг колодца молодого парня в островерхой
шапке. Ещё один парень выглядывал из-за старого ореха и Айна-Пре сурово погрозил ему пальцем; того сдуло ветром.
– Немык! – прикрикнул Айна-Пре. – Помоги Ченю, бездельник!.. Что с ней?
Чень с обессиленным вздохом шлёпнулся пятой точкой на мокрую землю.
– Точно не знаю, но похоже чем-то опоили… Не, один я её не подниму.
– Она говорить может? Надо же ещё Ставера найти…
– Да жив твой Ставер… Хотя и не совсем здоров. Вернулся он домой, теперь будет отлёживаться…
– Ну вот, он будет отлёживаться, а бездельником зовут меня, – обиженно протянул подошедший Немык. Айна-Пре только плюнул и сам нагнулся к Кемеши
поднимать её. В голове же закрутилась мысль: а кто, кстати, натравил на них этих лихих и отчаянных рубак? …
– Странная вещь, Кшевчена, но вот что я тебе скажу…
Смуглолицая вешкерка с пышной тёмно-русой гривой, собранной на затылке ковыльным
холмом, поставила перед замолчавшей Дженевой чашку чая и принялась наливать себе. Они давно привязались к этим посиделкам вдвоём; многочисленные домочадцы успели выучить, что в это время хозяйки вообще словно нет дома и что со всеми срочными и важными делами придётся ждать. Сначала вечерние чаёвничания женщина заводила только ради гостьи, чтобы тормошить её подавленное настроение, но вскоре вполне сообразившая это Дженева заметила и оживлённый огонёк, с которым та расставляла блюдца с чашками, и едва слышный довольный вздох, с которым садилась к столу.
Дженева отнюдь не заблуждалась на свой счёт, вовсе не она сама была тем приятным и долгожданным собеседником, ради которого можно было каждый вечер забывать
домашние дела: несмотря на всё своё состоявшееся счастье жены, матери и хозяйки, где-то глубоко Кшевчена скучала по дням юности, проведенным в ученичестве у чародеев, рядом с Кругом.
– Эх, Дженева, кто бы говорил о странностях, – мягкий южный говорок заполнил случившуюся паузу. – Я ещё не встречала человека с более странной судьбой, чем у тебя самой.
– Ладно тебе… – зарделась та. – Но ты знаешь, у меня сейчас такое ощущение, что я как будто проснулась. Вот бывает во сне, ты куда-то бежишь или что-то
ищешь, и всё это так серьёзно, и обязательно-обязательно надо добежать и сделать… А потом ты просыпаешься в своей постели – и уже ясно понимаешь: это был только сон. Мираж.
– Ага, а бывает то желание куда-то бежать ещё не до конца растаяло, и ты закрываешь глаза, чтобы вернуться в сон и доделать все оставшиеся там недоделанные дела.
– Точно, – засмеялась Дженева и потянулась за новым сладким хлебцем. – Вот и
я с того самого дня, как снова столкнулась с Граженой, всё бежала, бежала куда-то… Даже не осознавая этого… Стоило поселиться у тебя хотя бы только для того, чтобы это понять. И сейчас часто задумываюсь – а куда, зачем, для чего я так настойчиво шла?..
– А ведь нам, женщинам, и не надо никуда бежать. Мы находим своего мужчину…
У Дженевы на мгновение перехватило дыхание…
– …выходим за него замуж и все наши дела – вот здесь, в доме, – Кшевчена
развела руками по уютной комнате. – И пусть дела сами бегают вокруг нас, только так…
Следуя её жесту, Дженева оглядела окружающее – и уставилась в свою чашку. Кшевчена привстала, долила туда малинового чая и снова села на место.
– Не грусти зря… Придёт он к тебе. Таких, как ты, не забывают…
– Ох, теперь на скатерти будет пятно! – Дженева дёрнулась и принялась быстро-быстро промакивать полотняной салфеткой выплеснувшийся чай.
– Ничего страшного, наши прачки отстирают.
..И в этот момент Дженева ощутила то, что уже даже успела подзабыть в уютном житье-бытье в доме Кшевчены – проклёвывающийся толчок внимания Хозяина, вырастающий в требование действия и оформляющийся в ясное знание, что именно надо сделать.
Каникулы закончились.
– Мне надо идти, – пробормотала она и попыталась встать из-за стола, лишь с третьей попытки отодвинув тяжёлый стул.
– Куда это ещё?!
– В Туэрдь. К лорду Станцелю.
– Ты что это, на ночь глядя! И не думай, и не пущу! Глянь, бледная-то какая …
– Кшевчена… – только и выдохнула Дженева.
– Ладно, – вдруг согласилась та. – Тогда я пошлю с тобой слугу!.. Эй, кто тут есть, кликните Тепра! Быстро!..
Срываясь на бег, который едва позволяли ватные ноги и скукожившееся дыхание, Дженева спешила в Туэрдь. У входа на неё чуть не налетел куда-то торопящийся посыльный – но, признав её, быстро затараторил, чтобы она немедленно…
– Я знаю, – бросила она. – Показывай путь!
Мажордом был на месте. Он сидел в своём кабинете, уставившись на крохотный листик бумаги. Увидев, что она вошла, сначала дёрнулся дать ей его, а потом передумал и заговорил:
– Сегодня на рассвете… То есть – это не я говорю, это так они пишут! – что
