– Старый текст времен последней астаренской войны. Много всякой всячины и в том числе, – ткнул пальцем в примечание в конце документа, – одно условие, вытребованное у Хозяина. Молодой чародей в течение своего первого года может беспрепятственно оставить Круг, но только уйдя в отшельники.
– Ого. А мы об этом забыли… Но тогда откуда узнал Юз?
– А вы посмотрите внимательнее на лист. Бумага новая, чернила свежие.
– И почерк знакомый …
– Вот именно! Чень! – рявкнул Айна-Пре. – Ты можешь объяснить мне, каким образом глубоко внутренний документ попал в переписывание к ученикам?
Выяснение, кто виноват и почему так получилось, Дженеву уже не интересовало. Она выскользнула из комнаты; зажимая рот, чтобы не разрыдаться в голос, выбежала на улицу и смертельно раненым зверем заметалась в поисках норы, куда можно было бы забиться…
Какой-то вяз подставил ей свою широкую грудь – и Дженева плакала, прижавшись к ней, корявой…
Когда сзади послышались уверенные шаги по подмороженной земле, тем же звериным чутьём поняла – кто это – и, не поворачиваясь, прорыдала:
– Не подходи ко мне! Это ты виноват! Это ты тогда вытолкнул его!.. Если бы не ты!..
– Дженева, возьми плащ. Тебе нельзя…
– Вон!! – заорала она. – Ненавижу!!
Оторвавшись от дерева, развернулась пылающим лицом к Кастеме. Помолчала – и срывающимся голосом прошептала:
– Я завтра… попрошу у тебя прощения… Сегодня – не могу…
…А жизнь продолжалась.
В начале февраля скончался королевский судья. Лорд Станцель, как обычно, послал в Круг список с именами возможных претендентов на это место. Первым номером в нем по традиции стояло имя человека, которого и хотели бы назначить. Чаще всего лист бумаги возвращался в Туэрдь нетронутым, но в этот раз первое имя – лорда Рэгхила – жирно перечёркнули.
Айна-Пре уехал в свою усадьбу в Погорье. Перед отъездом он договорился с Кастемой, что не станет возвращаться в Венцекамень для того, чтобы
присоединиться к остальным чародеям в дороге до Регицы, а найдёт их уже на месте.
– Зафрахтуйте судно и ждите меня в портовой гостинице.
– Не хочешь терять время? Ну да… Когда Гражена должна родить?
– Ещё не сейчас. Не раньше, чем вернёмся в Рению… Вряд ли этот Большой Круг растянется хотя бы на месяц. Успею к сроку!
Дженева словно погасла… Она старательно принимала участие в жизни Круга, аккуратно делала всё, что ей говорили, но как только поток внешних событий иссякал – заканчивалась и она; ссутулившись сидела в свое комнате, сутками молчала. Когда до поездки оставались считанные дни, чародеи единогласно решили, что в таком состоянии принимать участие в Большом Круге она не будет; Дженева
равнодушно выслушала их. Дальше их мнения разделились: Кастема настаивал на том, чтобы взять её с собой в дорогу, Кемешь – чтобы оставить на месте. Дженева устало пожала плечами на оба варианта, но таки приняла хоть и пассивное, но
участие в решении собственной участи, снова захворав, – и Кемешь одержала верх.
Заодно Кемеши впервые удалось вытребовать у Дженевы признание, с чего начались все эти ей непрекращающиеся простуды. Выслушав короткий рассказ, многозначительно пообещала, что, ладно уж, сейчас она её ругать не будет, но обязательно сделает это сразу по возвращению. Подоткнула одеяло, на пальцах объяснила, как наконец перестать притягивать хворь, и предложила Дженеве на время их отсутствия переехать в дом Кшевчены. Дженева выскребла из памяти образ красивой статной женщины, помогавшей им тогда с прошлогодней работой в Башне, и согласно кивнула.
Когда чародеи отправились в путь, Дженева чувствовала себя получше, так что она даже смогла проводить их до выезда из города. Короткое прощание – и карета с Кастемой, Кемешью и Ченем, покачиваясь на ухабах, стала удаляться на запад, к свинцовому зимнему морю и каменистому острову посреди его волн…
Однажды Айна-Пре в разговоре с Сарж Слэм Вьюзом и Кастемой в сердцах назвал нынешнюю встречу Большим пшиком при Больших претензиях; Кастема, который хорошо видел, где именно тот сейчас в своих мыслях, промолчал его очередную раздражительную выходку, зато Сарж Слэм, извевший ради собрания в одном месте чародеев Рении, Местании и Дольдиса кувшины чернил и охапки бумаги, хоть в тот момент и сдержался, но потом взял за привычку, особенно когда выпадала его очередь председательствовать, едко прохаживаться по нетерпеливости ожидать быстрых и полных результатов, свойственной скорее незрелым юнцам, чем взрослым людям.
Впрочем, результатов действительно было чуть, и Сарж Слэму стоило бы взять и на себя ответственность за подобное положение дел, так как именно он, поддавшись давлению обстоятельств и эмоций, собрал Большой Круг для повторного брожения
лабиринтом запертых дверей. Задача, которую дольдены увозили тогда из Венцекамня,
до сих пор оставалась ими не только не одолённой, но даже и без малейших зацепок
