хоть когда-нибудь это сделать. Основные разговоры сейчас велись вокруг темы, как не допустить будущего неминуемого столкновения между Ренией и Местанией, с периодическими вспышками выяснений отношений, которые исходили от всё ещё не простивших смерть Ясоты местанийцев.
Единственный результат, которого добился сам Айна-Пре, было решение не
продлевать Большой Круг ещё на несколько дней, как то предлагал Сарж Слэм. И так хватит уже торчать в разбросанном по холмам посёлке рыбаков, козопасов и держателей сомнительных таверн! Каждый вечер, когда ренийские чародеи возвращались в своё временное жилище, Айна-Пре недоверчиво оглядывался по
сторонам и давал знак неотрывно следовавшему за ним слуге, чтобы тот не отставал.
В это время года остров пока ещё по-деревенски тих и скучен, но уже через месяц его бухта будет полна покачивающимися на бирюзовых волнах судами, а пустые пока причалы наводнятся купцами, говорящими на всех языках и наречиях ойкумены,
товарами, доставленными сюда со всех концов подлунного мира, и сбродом, воровато прячущим глаза. Время для Большого Круга специально было выбрано так, чтобы не зацепить кутерьму, которая здесь вскоре начнётся, и чтобы не прилагать особенно много усилий для обеспечения собственной безопасности. Нынче здешними улочками можно было гулять беспечно ночи напролёт – если бы, конечно, погода позволяла. Айна-Пре же терпеливо продолжал служить мишенью для подколок товарищей, всё никак не желая однажды оставить дома ни свою недоверчивость, ни охотничий нож.
Только в последний вечер на острове, когда они, как обычно, без приключений добрались домой, чародей впервые хмыкнул на ехидные прибаутки Ченя о рубаке, который, мол, и колбасу на завтрак режет только отцовским мечом.
– Смейся, смейся… Ужин, кстати, скоро будет?
– Да должен уже быть… Эй, Немык, – крикнул Чень возившемуся в другой комнате слуге Кастемы, – что вы там тянете?
– Я? – обиделся тот и тут же появился в дверях, с парующим половником в руках.
– Я всё делаю, как надо! Вы это лучше спросите у Ставера. Если найдёте, конечно.
Айна-Пре и Кастема машинально переглянулись, ища поддержки друг у друга: двое слуг, которых они взяли с собой на Баранемь, с самого начала невзлюбили друг друга и постоянно устраивали перепалки; и это бы ещё ничего, но в последнее время Немык и Ставер взяли моду так или иначе вовлекать хозяев в свои собственные разборки, каждый требуя признания собственной правоты.
– А куда он делся? – осторожно поинтересовался Айна-Пре.
– Ха! Да он куда угодно готов, лишь бы слинять от работы. А мне тут одному зашиваться и выслушивать упрёки! Несправедливые упрёки, доложу я вам!..
– Я видел, он куда-то ушёл с Кемешью, – вмешался Кастема.
– А она куда собралась на ночь-то глядя?
– Не сказала… Только что скоро вернётся.
Немык, который уже собирался вернуться к кастрюлям, обернулся и проговорил:
– Её позвала женщина, та, что носит нам рыбу… Она была вся расстроенная, чуть не плакала.
– А-а, – протянул Чень. – Наверное, уже и здесь все узнали о лекарских талантах моей жёнушки… Успокойся, Айна-Пре.
– Прогуляюсь-ка я… – поднялся тот. – Немык, где живёт та женщина?..
…На улице было вполне ничего – закат ещё не совсем погас, да и дождь поутих. Айна-Пре сосредоточенно спускался разбитыми каменными ступеньками к полосе рыбацких хижин. Ни хозяйки, ни Кемеши со Ставером там не оказалось. На настойчивые расспросы чародея сопливый мальчишка лет восьми ответил, что ещё засветло к матери приходили двое и она ушла с ними.
– Кто это? Знаешь их?
– Не-е… Не наши. Один такой лысый-лысый… А второй нет.
– Куда они ушли? Отвечай!
Мальчишка бросил ковыряться в носу и махнул освободившейся рукой наверх, показывая тот путь, который только что одолел Айна-Пре. Ничего точнее от него узнать так и не удалось.
Айна-Пре поднялся по склону холма и остановился у развилки, совершенно не зная куда идти. На улицах было пустынно, окошки каменных домов желтовато светились скромным уютом семейного ужина у очага. На другом конце улицы появился яркий ореол света, превратился в судорожно бегущую женщину с ярким фонарём в руках и исчез в темноте поворотов, ведущих к нынешнему жилью чародеев. Айна-Пре в несколько прыжков одолел расстояние до того угла, остановился, вглядываясь в
темноту уже стихших вдали шагов – и, весь превратившись в бесстрастное внимание, по-кошачьи двинулся в другую сторону…
…В дверь забарабанили. Чень, сидевший к ней ближе всех, поднялся открыть. В дом влетела невысокая женщина в мокром платье, со спадающем с головы платком и резкими морщинами неподдельного страха на лице.
– Я не виновата!.. Но скорее же, скорее!.. – она схватила Ченя за рукав и с неженской силой потащила на улицу.
Чень послушно бросился за ней – но его другая рука уже оказалась в хватке Кастемы.
– Стой!.. А ты, милая, говори, что случилось! Кемешь?..
– Да, – всхлипнула та и чуть не разрыдалась. – Я не виновата! Ей самой стало плохо! Скорее!..
– Где она? Что с ней?
