Брат дракона полностью

Но тут было можно: Он в экран смотрел, Аркаша – на Него. Пытался понять, кто это. Вспомнить. Но как вспомнить того, кого не помнишь? Кто умер до того, как ты родился? Или – когда ты маленький был. Поэтому не очень понятно, кто Он такой.

Сидел, в экран смотрел, читал что-то.

А вокруг была комната, вроде бы эта, но другая. Аркаша никак не мог понять, что с комнатой не то. Шкаф вроде их, обои – нет. Вообще не ободранные, никаких рисунков и гирлянд, как у Валерки. И тут из-под стола вышла собака, рыжая колли… Подошла к Нему, легла у ног. И стало понятно, что сейчас было прошлое. И что это…

«Ты кто?»

«Я – Кедров».

«Ты нас вспоминаешь там, да? Вот так?»

Аркаша понимал, что нельзя про это спрашивать! Но спросил. Как-то странно, не словами.

И понимал, что сейчас проснется, от такого вопроса всё закончится. Но не сразу кончилось, Он успел ответить. Но так, будто вопроса не было.

«Каждая чужая смерть приближает нашу».

И Аркаша проснулся. Пить очень хотелось, и горло было соленое: кровь из носа.

Аркаша всё лежал на Валеркином диване, Валерки в комнате не было, а был свет от монитора – синий, привычный. И на стене гирлянда светилась фиолетовым и белым – с прошлого Нового года, Валерка так и не убрал. И не уберет, потому что до следующего Нового года чуть больше месяца.

А во сне стены были другие. С другими обоями и какие-то очень тонкие, будто это была вовсе не комната, а декорация комнаты. А вот собака была совсем настоящая.

Аркаша, оказывается, за секунду забыл всё, что видел. Сейчас вспомнил, но не совсем. Будто что-то самое важное стерли. Знание, кто такой Он и зачем Аркаше снился. И надо, наверное, было спросить у Него, сколько Аркаша будет жить. А вдруг Он скажет, что недолго? Прямо вот один день, например. Вообще страшно про такое.

«Когда я умру? А мама? А Валерка? У вас там знают об этом?»

Может, Он бы ответил про такое. Может, Он даже и сказал, но что именно – Аркаша не помнил. И нос сейчас очень болел, и пить хотелось. И надо было идти на кухню, пить и умываться… Но казалось, что если Аркаша сейчас шевельнется, то всё забудет. А там что-то важное было. То, как Он выглядел. Не как папа с той фотографии, где собака Лада. А как дьякон. В черном и с крестом. А собака – папина. Почему? Кто Он?

Он Кедров. И папа тоже Кедров. И дьякон – Кедров.

Наверное, на экране тоже было что-то важное. Не Валеркина игра.

«Один домой не иди! Дождись Валеру!»

Мама писала в ватсап уже третий раз за урок. Это был дополнительный урок, как бы не очень настоящий. Там и мобильник можно вынуть, и даже в коридор выйти, чтобы поговорить.

Аркаша не уходил, сидел за своей новой партой в русалкином кабинете так тихо, будто ему реально было интересно. Он сюда пришел по делу, у него по литературе висел еще один хвост – отзыв на прочитанную книгу. Аркаша всё никак сдать не мог. Прочел еще в октябре, до болезни, книга называлась «Хитрый Зубов», выбрал, потому что у них в классе Артур Беззубов. Аркаша писал, что книга учит любить школу и не бояться трудностей, а русалка не приняла: «Напиши нормально – то, что сам чувствовал, когда читал».

А он, когда читал, ничего не чувствовал. А когда закончил, понял, что не думал, как Марат в другую школу ушел. Пока читал – вообще про это не думал. Что, русалке вот такое сдать надо было, да? Он сдаст, да пожалуйста! Ему не жалко! Но он предупреждал. Еще там в книге этой кто-то ел что-то. Яблоко, кажется. И ему тогда тоже захотелось. Аркаша даже не помнил что. Помнил, что тоже хотел. Вот, еще две фразы.

– Екатерина Олеговна, а сколько слов писать?

– Пока все в голове не кончатся. Кто следующий рассказывает?

Он сидел на своем месте, на первой парте, отзыв сдавал. А рядом Соня: у нее сейчас был «Клуб любителей книг и пирогов». Реально так называется!

Аркаша сначала думал, это шутка. Ну, после болезни приходишь, и ты как новенький. Не всё знаешь. Могут подшутить: «А математичка уволилась. Чё, поверил? Муа-ха-ха!» Это Васин с Беззубовым так с ним. Но он не повелся. У них выражения лиц были такие… Ну… У кого Валерка – старший брат, тот на такую фигню не поведется! Заговорщики Леша и Артур, тоже нашлись. Он не поверил. Это они решили, что он поверил. Кому? Леше и Артуру? Муа-ха-ха два раза.

И после истории, после последнего урока, тоже, он пришел к русалке, а тут Леша, Артур, Соня, Уля, Лина Оцуляк и еще кто-то из седьмого лицейского, и из седьмого простого, и из Валеркиного обычного десятого. Это что, у всех долги, что ли, были по русскому и литературе? Артур тогда и сказал про клуб любителей книг и пирогов. Если бы это сразу Соня сказала, или Уля, или прямо уже русалка, он бы не сомневался. Так что Беззубов сам был виноват, что Аркаша ему не верил.

В книге про Зубова, кстати, что-то такое было, Аркаша уже не помнил что, но надо было записать, что в книге как в жизни. Он записал, а Соня вышла к доске, показала книжку и начала про нее говорить – мешала писать. И ведь рассказывала без всяких своих «ну». Аркаша отвлекся. Про отзыв забыл. И даже про пирог.