Женевьева стояла абсолютно неподвижно, словно была не в силах сдвинуться с места. Монк опасался, что она упадет в обморок, попытавшись приблизиться к телу, однако оттуда, где находилась женщина, она могла разглядеть не больше, чем верхнюю часть туловища крепко сложенного мужчины. Если Энгус не отличался какими-либо заметными физическими отклонениями, ей придется подойти почти вплотную к столу, чтобы определить, он это или нет.
Детектив взял ее за руку.
– Миссис Стоунфилд, – тихо сказал он, – ваши переживания и даже отвращение вполне естественны, но нам необходимо знать, ваш это муж или нет. Мы не сумеем установить этого без вашей помощи. Пожалуйста… наберитесь мужества и посмотрите.
Дама шагнула вперед, по-прежнему не открывая глаз, потом сделала еще один шаг и еще. Монк задержал ее. Теперь она подошла достаточно близко.
Они молча стояли в погруженном в глубокую тишину помещении, куда не доносились звуки извне, где не раздавалось ни единого шороха или вздоха. Даже газовые рожки, казалось, горели без обычного для них шипения.
Открыв глаза, Женевьева устремила взгляд на обнаженную грудь лежавшего перед ней трупа.
– Нет, – прошептала она, и на глазах у нее выступили слезы облегчения, смешанного с отчаянием. – Это не мой муж. Прошу вас, накройте его снова. Я не знаю, кто он.
– Это точно не Энгус? – настойчиво спросил Уильям. – Вы уверены?
– Да. – Стоунфилд отвернулась от тела. – У него нет шрамов. У Энгуса на одной стороне груди было несколько шрамов, которые не спутаешь ни с какими другими. В это место Кейлеб ударил его ножом во время одной из встреч. Я помню, где именно они находились, я сама зашивала ему рану. У этого человека их нет.
Сыщик проводил ее к выходу.
– Простите меня за то, что я привез вас сюда, – проговорил он с горечью. – Я бы не стал этого делать, если бы знал о шрамах. – Он кивнул служителю морга, а констебль направился следом за ними.
– Я в этом не сомневаюсь, мистер Монк, – ответила Женевьева, негромко кашлянув, а потом вдруг покачнулась, закрыв лицо рукой. Уильям поддержал ее, а полицейский поспешно подошел к ней с другой стороны, чтобы вывести ее на улицу, на свежий ночной воздух.
– Спасибо. – Сыщик взглянул на констебля: – Я провожу миссис Стоунфилд домой.
– Да, сэр. Всего доброго, сэр, – отозвался тот и поклонился миссис Стоунфилд. – Мэм.
На следующий день, когда суд продолжил рассмотрение дела Кейлеба Стоуна, Рэтбоун уже знал о событиях предыдущего вечера, весьма сожалея как о том, что Женевьеве пришлось вынести столь жестокое испытание, так и о том, что найденный труп не принадлежал Энгусу. Последнее обстоятельство разбудило у него в душе глубокое чувство. Миссис Стоунфилд ничего не стоило заявить, что она опознала тело мужа. То, что кто-то может ей возразить, казалось Оливеру очень маловероятным, а личность этого бедняги, кем бы он ни был, теперь почти наверняка так и останется неустановленной.
– Она, конечно, испытала такой соблазн? – спросил юрист Монка, поднимаясь вместе с ним под дождем по лестнице, ведущей в здание Центрального уголовного суда. – Ее едва ли привлекли бы к ответственности за подобную ошибку, даже если б это удалось доказать. Она смогла бы разом решить все свои насущные вопросы.
– А мы – свои, – мрачно согласился Уильям, распахнув вслед за Рэтбоуном массивные двери и стряхнув воду с зонтика, прежде чем сложить его. – Однако нет. Ей хватило одного взгляда, чтобы заявить, что это не он. О чем она думала по дороге в морг и в те несколько минут перед тем, как ей показали труп, мы, очевидно, уже никогда не узнаем. Если у нее даже возникало подобное желание, к тому времени она успела его подавить.
– Необыкновенная женщина, – негромко заметил Оливер, снимая шляпу. – Если б я мог точно знать, чем все это для нее кончится!
– Вы не надеетесь выиграть? – спросил Монк.
– Не слишком, – признался юрист, – но я сделаю все, что могу. Пока что мы точно не проиграли.
В этот день сыщику предстояло выступить первым из свидетелей. Он рассказал о поисках Энгуса, во время которых обнаружил его одежду у бродяг на Вест-Индия-Док-роуд и выменял ее на свою собственную
Потом он описал, как преследовал Кейлеба вместе с полицейскими и как его, наконец, арестовали в прибрежных топях. Рэтбоун не стал спрашивать Монка о его предыдущей встрече с подсудимым, поскольку всё, что он тогда заявил, не могли подтвердить другие свидетели. Арчи Маклиш ничего не слышал, находясь за самодельной дверью в противоположной стене.
После того как обвинитель задал последний вопрос, с места поднялся Эбенезер Гуд. Он осторожно посмотрел на Уильяма, так что их взгляды встретились. Гуд сразу понял, что имеет дело с профессионалом. В глазах у него появился блеск, а на лице – улыбка, чем-то напоминавшая волчий оскал. Однако, обладая достаточной хитростью, адвокат не собирался нападать на того, кого ему явно не удастся победить.
– Вам известно, где Энгус Стоунфилд находится сейчас, мистер Монк? – спросил он подчеркнуто вежливо, словно собирался завязать ни к чему не обязывающий разговор, сидя где-нибудь в трактире за кружкой эля.
