Этот день показался Монку на редкость длинным и пронизывающе леденящим, наполненный запахами реки и городских стоков, неумолчным шумом быстро текущей грязной воды и плеском поднятых большими судами волн, которые накатывались на прибрежную гальку, разбивались о сваи пирсов и ступеньки ведущих к воде лестниц, а также о борта стоявших у причалов грузовых судов и барж, готовых отправиться к восточному побережью, пассажирских кораблей, уходящих во Францию или Голландию, и стремительных клиперов, чей путь лежал во все уголки империи и других стран мира.
Шлюпка с полицейскими на борту подходила к каждому попадавшемуся на пути причалу, они обшаривали каждую верфь и каждую лестничную ступеньку, осматривали все штабеля бревен и стоявшие на приколе старые суда, проверяли каждую узкую протоку, выливали проплывавший мимо мусор… Несколько раз им приходилось пробираться между сваями пирсов, к которым в старину привязывали осужденных пиратов, чтобы их поглотил наступающий прилив.
Монк сильно замерз. Его брюки пропитались влагой, а ноги промокли, так как ему не раз приходилось прыгать с борта на прибрежные камни. Он ощущал боль во всем теле, его ободранные сырыми канатами костяшки пальцев и кожа ладоней неприятно саднили, к тому же он здорово проголодался.
По мере того, как ясный небосвод начал понемногу темнеть, кожу стал пощипывать легкий морозец, а лежащие возле уреза воды валуны покрылись тонкой коркой льда. Вода в реке теперь снова поднималась. Оставив позади Вулич и Королевский арсенал, полицейские спустились почти до конца Гэллион-рич. Немного впереди виднелся Баркинг-рич.
– Ничего, – проговорил сержант, покачав головой. – Мы напрасно тратим время. Если его вообще бросили в реку, тело давно унесло течением. Бедняга… – Он взмахнул рукой, и шлюпка слегка качнулась. – Ладно, ребята. Нам все равно пора домой. Похоже, ночью врежет крепкий морозец. Хлебните по глотку рома – мы еще не скоро вернемся, черт побери!
– Мы найдем его где-нибудь, – бросил в ответ один из гребцов, – рано или поздно море отдает мертвецов обратно.
– Может быть, – согласился сержант. – Но только не сегодня, парни.
Шлюпка развернулась, описав широкий круг, и сидящие в ней люди навалились на весла, слишком усталые для того, чтобы продолжать разговор. В ночной мгле берег напоминал полосу сгустившейся темноты, пронизанную желтым светом фонарей и огнями проезжавших экипажей. Разносившиеся над водой звуки – стук колес, чей-то крик, скрип корабельных рангоутов – казались теперь не такими громкими, как днем.
Прошло не менее часа, когда они наткнулись на скрытый под водою массивный предмет. Сидевший на носу полицейский громко закричал. Потребовалось добрых двадцать минут, чтобы втащить тяжелый разбухший труп в угрожающе раскачивающуюся шлюпку и осмотреть его при свете фонаря.
Уильям ощутил неприятный комок в желудке, а потом по всему его телу пробежала судорога отвращения, и ему на мгновение показалось, что его вот-вот стошнит.
Он увидел останки мужчины, чей возраст, как ему показалось, приближался к сорока годам, погибшего уже довольно давно, гораздо больше, чем неделю назад. Вода и речные обитатели сильно изуродовали его лицо. Остатки одежды также казались практически неузнаваемыми. Это, судя по всему, были рубашка и брюки, но их качество и цвет уже не поддавались определению.
– Ну? – спросил сержант, посмотрев на детектива. – Это он? – Губы его искривились в горькой сухой усмешке, а взгляд казался безнадежным. – Господи! Бедный парень… Ни один человек не заслуживает такой смерти.
Собравшись с духом, Монк заставил себя более внимательно приглядеться к мертвецу. При этом он с удивлением отметил про себя, что желудок у него неожиданно успокоился, хотя Уильяма по-прежнему пробирал леденящий озноб. Очевидно, ему приходилось наблюдать подобные картины раньше, причем, наверное, довольно часто. Утопленник был высок и крепко сложен, у него были густые темные волосы. Ни одна из этих примет не противоречила тому, что в лодке действительно лежал труп Энгуса Стоунфилда.
– Не знаю. Может быть, – ответил сыщик, неожиданно для себя самого ощутив приступ печали, словно он до сих пор втайне надеялся, что Энгус жив.
Сержант тяжело вздохнул:
– Похоже, нам придется пригласить жену этого Энгуса, хотя одному богу известно, какая женщина выдержит такое, особенно если он на самом деле окажется ее мужем.
– Отправьте его в морг, – тихо проговорил Монк, испытывая невыразимую ненависть не только к собственным поступкам, но даже и к словам. Внезапно он почувствовал, что легко смог бы вздернуть Кейлеба сам, и это наказание показалось ему даже недостаточным, чтобы успокоить охвативший его гнев. – Я привезу ее. Другого выхода у нас нет. Возможно, под одеждой на теле сохранился какой-нибудь знак, который она помнит… Тогда она сумеет опознать труп.
Осветив лицо Уильяма похожим на луну фонарем, сержант медленно кивнул:
– Вы правы, сэр. Мы так и сделаем. Разбирайте весла, ребята, если не хотите, чтобы мы тут вконец замерзли!
– Да, мистер Монк?
