Подняв повыше воротник, Монк двигался по Джилл-стрит. Дувший в лицо ветер приносил раздражавшие обоняние запахи сажи и нечистот. Маячивший впереди массивный силуэт старого склада казался серым на фоне пасмурного неба. Заметив, что начался дождь, сыщик прибавил шагу и добрался до входа быстрей, чем успел промокнуть.
В нос и горло ему сразу ударил запах болезни, не похожий на ту кислую вонь, которую он постоянно ощущал снаружи и к которой уже успел привыкнуть. Этот запах казался более резким и неотвязным, и он вызывал у Монка страх, который сыщик не мог отогнать, несмотря на все усилия воли. Здесь, в отличие от обычной жизни, его окружали боль и смерть, чье присутствие он ощущал совсем рядом. Она обступала его со всех сторон, словно туман, и Монку пришлось, плотно сжав зубы, заставить себя остаться, вместо того чтобы стремглав броситься к двери и вновь очутиться на воздухе. Такое желание вызвало у него чувство стыда и презрения к самому себе.
Увидев идущую навстречу Мэри с закрытым ведром в руке, Уильям ощутил слабость в желудке, догадавшись о его содержимом.
– Я могу увидеть леди Калландру? – поинтересовался он, и голос его прозвучал крайне неуверенно.
– Да. – Мокрые от дождя и пота волосы женщины прилипли к голове, а лицо ее казалось мертвенно-бледным от непомерной усталости. У нее уже не оставалось сил, чтобы разговаривать вежливо и даже испытывать страх перед детективом как перед вышестоящим лицом. – Вон там. – Мэри вскинула голову, указав в глубину обширного складского помещения, а потом направилась дальше.
– Спасибо.
Монк, пересиливая себя, прошел в похожую на пещеру комнату. Ее обстановка нисколько не изменилась – все так же теплились подслеповатые огоньки свечей, а на застеленном брезентом и соломой полу угадывались очертания накрытых одеялами человеческих тел. Две стоящих по бокам пузатых плиты наполняли воздух теплом и запахом угля, а также паром, идущим из кипящих котлов. Дым от горящих табачных листьев неприятно щекотал горло. Уильям вспомнил, как Эстер говорила что-то насчет использования в армии табака для окуривания заразных помещений.
После того как его глаза привыкли к полумраку, Монк увидел Калландру, стоявшую возле одной из распростертых на соломе фигур. Напротив нее замер Кристиан Бек, и они о чем-то увлеченно беседовали.
Заметив слева от себя какое-то движение, сыщик обернулся и заметил приближающуюся к нему мисс Лэттерли. При свете свечей она выглядела еще более похудевшей, и на ней было все то же строгое платье серого цвета, а собранные в пучок на затылке волосы далеко не украшали эту девушку. Глаза у нее, как показалось Монку, стали еще больше с тех пор, как они в последний раз виделись, а очертания губ сделались мягче и теперь могли выражать страсть и боль. Детектив сразу пожалел о том, что пришел сюда. Ему не хотелось ее видеть, особенно здесь. Энид Рэйвенсбрук заразилась на этом складе тифом и едва не умерла – мысль об этом целиком заполонила его сознание, разом вытеснив почти все остальные.
– Как идет расследование? – поинтересовалась Эстер, приблизившись к Уильяму настолько, чтобы их разговор никто не мог слышать.
– Ничего существенного, – ответил тот. – Я нашел Кейлеба, но не Энгуса.
– Что же случилось? – Лицо медсестры выражало живой интерес.
Монку не хотелось ничего рассказывать, потому что он не желал разговаривать с нею в этом страшном месте. Ему просто в чем-то повезло, а ей, как казалось Уильяму, следовало сейчас находиться в доме Рэйвенсбрука.
– Почему ты оставила леди Рэйвенсбрук? – отрывисто бросил он. – Она еще не выздоровела до конца.
– Сейчас очередь Женевьевы, – с удивлением ответила мисс Лэттерли, – а Калландре не обойтись здесь одной. Я думала, ты и сам об этом догадался… Судя по твоему тону, встреча с Кейлебом Стоуном оказалась напрасной? Не понимаю, на что еще ты надеялся? Он вряд ли собирался сознаться и показать тебе труп.
– Наоборот, – нетерпеливо проговорил Монк, – он как раз сознался!
У Эстер приподнялись брови.
– И показал тебе тело? – поинтересовалась она.
– Нет…
– Тогда от его признания мало толку, да? Он не говорил, как или где убил брата?
– Нет.
– Или хотя бы почему?
Уильяма вдруг охватило нестерпимое раздражение. Он бы не стал так злиться, если б его собеседница всегда была столь упрямой и несообразительной, однако он вспоминал сейчас другие времена, когда она совсем не походила на сегодняшнюю Эстер и казалась понятливой и смелой. Но сейчас Монку следовало проявить снисходительность, поскольку девушка наверняка очень утомилась, и поэтому ее разум в настоящий момент, возможно, работал немного медленнее. Однако потом сыщику вдруг очень захотелось, чтобы Эстер куда-нибудь ушла. Он не выносил случаев, когда ему приходилось выражать перед нею свое восхищение. У него просто не поворачивался язык сделать это, к тому же сейчас он испытывал жгучий непреодолимый страх. Вероятно, именно в этом страхе и заключалась истинная причина его раздражения…
– Он не сказал, почему его убил? – спросила мисс Лэттерли, прервав ход его размышлений. – Это могло бы оказаться полезным.
