– И там, и там, – продолжала Эстер, не обратив внимания на его замечание. – А также на Гринвич-Маршиз вплоть до Багсби-Бич. Причем никто не знает точно, где Кейлеб находится основную часть времени. Он ночует в порту, на баржах, а иногда – у Селины Херрис, с которой ты уже знаком.
– Да, – нетерпеливо кивнул Уильям.
Медсестра осталась невозмутимой.
– Мне кажется маловероятным, чтобы кто-нибудь осмелился выдать Кейлеба, не будучи уверенным, что тот за это не отомстит. А о Селине вообще не идет никакой речи. Она, возможно, его боится, но в то же время любит по-своему.
За дверью послышался звук ударяющихся друг о друга ведер, однако она так и осталась закрытой.
Монк подался вперед.
– Откуда тебе это известно? Ты знакома с Селиной? – спросил он удивленно. То, что эта мысль так его взволновала, показалось сыщику глупым, но он опасался упустить последний шанс, позволяющий ему завоевать ее доверие. – Она, как и все остальные, может только бояться его.
Эстер улыбнулась; лицо у нее просветлело и уже не казалось столь изможденным.
– Я не сомневаюсь, что она его боится, – согласилась она. – И у нее наверняка постоянно появляются новые причины для этого. Однако, несмотря ни на что, она в то же время любит его по-своему и даже испытывает за него немалую гордость.
– Гордость! Скажи на милость, из-за чего? Это просто какое-то средоточие порока!
Стоило ему произнести эти слова, как Уильям тут же пожалел, что именно так выразил собственные мысли. Лицо Кейлеба, словно проклятие, сразу возникло перед его мысленным взором, искаженное злобой и вместе с тем свидетельствующее о незаурядных умственных способностях. Этот человек был способен добиться в жизни гораздо большего. Он мог бы обладать всем тем, чем владел Энгус. Однако зависть разъела его душу настолько, что он, охваченный в конце концов безумной ненавистью, совершил убийство, уничтожив не только собственного брата, но заодно и все то положительное, что еще оставалось в нем самом. Монк неожиданно ощутил острую болезненную жалость по отношению к нему, в то же время исполненную нестерпимого отвращения. Однако он сам знал, что такое гнев. Правда, ему, слава богу, не приходилось убивать. И что, если Энгус был на самом деле лицемером, кровожадным негодяем, скрывавшимся под личиной внешней привлекательности и достаточно изворотливым для того, чтобы оставаться безнаказанным?
Эстер не мешала его раздумьям, и теперь детектив даже пожалел об этом. Однако медсестра молча сидела и ждала, пристально глядя в его сторону. Она слишком близко его знала, и это вызывало у Монка ощущение неловкости.
– Ну, – потребовал он наконец, – за что она может им гордиться?
– Потому что его никто не посмеет обмануть или оскорбить, – ответила сиделка таким тоном, словно излагала общеизвестную истину. – Он силен. Его имя у всех на устах. То, что он остановил на ней свой выбор, придает ей вес в глазах окружающих. Они побоятся использовать ее в своих интересах.
Поднявшись, Уильям отвернулся, засунув руки в карманы.
– И каков же предел ее устремлений? Принадлежать человеку, которого больше всех ненавидят и боятся на Собачьем острове? Господи, разве это жизнь?! – Он вспомнил изящные черты Селины, ее крупный рот и дерзкий взгляд, гордую, чуть раскачивающуюся походку… Она, несомненно, заслуживала большего.
– Ей живется лучше, чем другим женщинам ее круга, – негромко проговорила мисс Лэттерли. – Ей не слишком часто приходится голодать и страдать от холода, и с нею никто не обходится грубо.
– Кроме Кейлеба! – заявил Монк.
– Это уже кое-что, – спокойно ответила медсестра. – Многие женщины мечтают уйти отсюда, но это мало кому удается, разве что они находят убежище в публичных домах Хаймаркета или где-нибудь похуже.
Тон Эстер заставил сыщика вздрогнуть, несмотря на то что сейчас она говорила правду.
– Мэри рассказывает, что это удалось одной симпатичной девушке, какой-то Джинни, – продолжала мисс Лэттерли, хотя ее собеседника это не интересовало. – Которая, как показалось Мэри, вышла замуж. Однако она, наверное, выдает желаемое за действительное. Джентльмены не станут жениться на девушках из Лаймхауса.
Это вполне соответствовало действительности, и если б Монк сделал такое заключение сам, он счел бы его справедливым. Однако в устах Эстер оно прозвучало грубо и безысходно, что невольно вызвало у него отвращение.
– Тебе известно что-нибудь полезное? – коротко бросил он. – То, что Селина его не предаст, ничем мне не поможет.
– Ты сам меня спросил, – заметила девушка. – Но я могу назвать имена нескольких его врагов, которые с удовольствием утопят его, если при этом не пойдут на дно сами.
– Правда? – Сыщику не удалось скрыть интерес к услышанному. Самому ему до сих пор не удалось выяснить ничего столь определенного. Ему, конечно, не будут здесь доверять так, как мисс Лэттерли; она жила и работала в окружении местных жителей, ежедневно рисковала жизнью, помогая им в беде… Но Уильям торопливо отбросил от себя эту мысль. – Кто они? Где мне их искать?
