Они прошли мимо пип-шоу, и сыщик неожиданно подумал, что им вряд ли удастся что-нибудь узнать. Ему не представлялось возможным выяснить, бывала ли здесь Женевьева, а если да, то с кем, поскольку он не располагал ее портретом. Однако Монк не собирался говорить об этом Друзилле, не желая портить ей и себе хорошее настроение. Миссис Стоунфилд, возможно, на самом деле способствовала убийству Энгуса, однако он в это не верил. До тех пор, пока не обнаружат его тело, она не получит ничего, рискуя еще и всего лишиться.
Спустя час, когда они двигались по Грик-стрит в направлении Сохо-сквер, мисс Уайндхэм все-таки задала этот вопрос, и Монку пришлось на него ответить.
– Но что, если тело в конце концов найдут? – спросила она, поднявшись на тротуар, и прошла чуть вперед, покачивая бедрами – подражая проституткам, – после чего снова разразилась смехом. – Простите меня! – весело сказала девушка. – Но это так здорово, когда целый вечер можно ни о чем не переживать, не беспокоиться, правильно ли ты поступаешь, о том, кто тебя слышит и видит, осудит ли тебя пожилая леди такая-то и кому она об этом потом расскажет… Такая свобода доставляет огромное удовольствие. Спасибо вам, Уильям, за этот неповторимый вечер! – И прежде чем детектив успел ответить, торопливо продолжила: – Наверное, у них есть причина держать это в тайне?
– Какая причина? – удивленно переспросил Монк. Сейчас он испытывал слишком большое удовольствие, чтобы задумываться над нелогичностью всего происходившего. Завтра у него будет достаточно времени, чтобы посвятить его действительности. Но этот вечер принадлежал лишь ему и Друзилле.
– Ах! – Остановившись словно вкопанная, мисс Уайндхэм обернулась, широко раскрыв глаза и пританцовывая от волнения. – Я догадалась! Что, если Энгус объявится вновь, целый и невредимый, и скажет, что он пострадал в схватке с Кейлебом, который ранил его – возможно, ударил по голове, – из-за чего он не мог ни с кем связаться? Он потерял сознание, лежал в бреду… И ему кажется, что Кейлеб мертв…
– Но Кейлеб жив, – заметил сыщик. – Я видел его, и он признался, что убил Энгуса. В…
– Нет, нет, – с жаром в голосе перебила его девушка, – подождите! Дайте мне договорить! Он, конечно, жив, и он сделал это! Неужели вам непонятно? Тот Энгус, который вернется, – это на самом деле Кейлеб. Они с Женевьевой покончили с Энгусом, и когда станет невозможно уличить его во лжи, когда тело… – Она сморщила нос. – Когда оно достаточно разложится, врачам останется только подтвердить, что это один из братьев! К тому времени лицо убитого сделается совершенно неузнаваемым, не останется прежних ухоженных рук, чистых ногтей и всего остального. Если Женевьева заявит, что этот человек, который вернулся, и есть Энгус, кто станет с нею спорить? – Друзилла вцепилась Монку в рукав. – Уильям, это же гениально! Этим можно все объяснить!
Детективу, несмотря на все старания, не удавалось найти какой-нибудь аргумент, опровергающий подобное предположение. Он не верил в такую возможность, однако такое вполне могло случиться. Чем дольше сыщик об этом думал, тем более вероятным ему это казалось.
– Так ведь? – настойчиво требовала Уайндхэм. – Скажите, правда, я гениальный сыщик, Уильям? Вы должны сделать меня своим помощником. Я сумею подвести теорию под любое из ваших дел. Вам останется только найти доказательства – и всё.
– Замечательная мысль! – со смехом ответил Монк. – Вы не хотите поужинать по такому поводу?
– Да, я бы не отказалась. С шампанским. – Юная леди окинула взглядом ярко освещенную улицу с заманчивыми витринами. – Куда вы собираетесь меня пригласить? Пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы мы отметили это событие в каком-нибудь восхитительном злачном и в то же время интересном месте! Я не сомневаюсь, вы наверняка знаете немало подобных уголков.
Детектив, наверное, действительно знал такие места до того несчастного случая, но сейчас он мог лишь догадываться об этом. Ему не следовало приглашать свою спутницу туда, где ей станет скучно, а также туда, где она может очутиться в неловком положении, что ей, несомненно, не понравится. И он, конечно, вряд ли мог рассчитывать на то, что Калландра оплатит подобные расходы. Она наверняка осудит такой поступок, сочтя его изменой по отношению к Эстер, как бы нелепо это ни выглядело. А это действительно было нелепо. Отношения Уильяма с мисс Лэттерли сложились не в результате его собственного выбора, а в силу соединивших их обстоятельств. Их никак нельзя было назвать романом; они скорее являлись сотрудничеством в некоторых областях деятельности, носили деловой характер, если смотреть на них с определенной точки зрения.
Друзилла тем временем ждала с исполненным надежды лицом.
– Конечно, – согласился Монк, не осмеливаясь признаться в том, что ему мало что известно. – Одно из таких мест как раз находится совсем рядом. – Если ему повезет, им действительно попадется какое-нибудь заведение в пределах одной-двух сотен ярдов, решил он, – этот район славился многочисленными кафе, трактирами и закусочными.
