— Ем, почему нет? — я все больше удивлялась, в этот раз тому, что мужчина умеет готовить. Нет, я знала, что такие редкие экземпляры есть где-то, но мне до этого дня не встречались. Мой Сева мог только сварить яйца и жутко пожарить яичницу. Мыть посуду, готовить что-то хоть чуть более сложное он не был способен.
А тут, надо же…
— Ну… — немного растерянно ответил Иван, проведя ладонью по бритому затылку, — диета, там… жареное не ешь, только пареное и прочее…
— Я не сижу на диете…
— Да? Ну, тебе и не надо, — Иван осмотрел меня от пальцев ног до макушки, и я неожиданно для себя покраснела.
Смутилась, вспомнив, что, наверно, на голове полный ужас.
— Прошу прощения…
Шагнула назад, потом еще, и все это время Иван стоял и смотрел на меня.
Наконец, скрывшись от его взгляда, я выдохнула и побежала в ванную. Там умылась холодной водой, с легким удивлением заметив, что пальцы подрагивают. И долго смотрела на себя в зеркало, отмечая изменения, на которые раньше как-то и внимания не обращала.
Тени под глазами, серый цвет лица, губы бледные… И волосы паклей. Похудела к тому же.
Иван прав, мне реально не надо сидеть на диете. И без того худая и страшная.
Почему-то это расстроило, хотя еще месяц назад, да что там! — еще день назад я бы вообще никакого внимания не обратила на такие мелочи.
Выдохнув, я прибрала волосы, затем пару мгновений с легким удивлением смотрела на темный мужской кофр. Молния на нем была расстегнула, и содержимое чуть виднелось. Ничего особенного, обычные мужские принадлежности: пена для бритья, флакон туалетной воды, опасная бритва.
Повинуясь минутному желанию, я взяла туалетную воду и понюхала. Горьковато-свежий запах, обычный масс-маркет, тоже ничего особенного…
Затем, словно устыдившись, положила флакон обратно, так, как он и лежал, и вышла из ванной.
На кухне, вопреки моим опасениям, не было никакого разгрома — обычного дела, когда мужчина внезапно решает приготовить еду. Все чисто, аккуратно, все поверхности протерты, на плите, тоже чистой, сковородка с картошкой и кастрюлька с окорочками.
— Я тут чуть похозяйничал… — густой низкий бас заставил подпрыгнуть на месте и с грохотом уронить крышку на кастрюльку.
Это как он так бесшумно подошел? Почему я не услышала?
— Спасибо, — сказала я, стараясь не показывать больше, что напугалась.
Повернулась.
Иван стоял, прислонившись к дверному косяку, смотрел на меня. Руки засунул в карманы спортивных брюк. Он успел переодеться, пока я спала. И теперь его плечи обтягивала белая футболка, открывая массивные, заросшие темным волосом предплечья. В вороте футболки тоже волосы виднелись. И борода, не длинная, но густая, видно было, что Иван ухаживает за ней. Футболка сидела хорошо на нем, и сразу становилось понятно, что брат мужа не пренебрегает спортом. По крайней мере, ни пивного живота, ни дряблых мышц у него не наблюдалось. Наоборот даже…
Волосатый какой… И в самом деле, медведь гризли… О чем я думаю?..
— Сядь поешь, — кивнул Иван, — голодная, наверно.
— Да… Спасибо…
Я повернулась к плите, достала тарелку, принялась накладывать себе еду, спросила, не оборачиваясь:
— Ты будешь есть?
— Немного только.
Я спросила из вежливости, если честно. Сидеть с ним за столом мне не хотелось, и я никак не могла понять причину этого. Как и причину своей неловкости и вообще странного восприятия этого человека. Казалось бы, ну что такого? Родственник же… Брат мужа. Помогает… А мне почему-то очень сильно хотелось, чтоб он ушел. Просто взял и растворился в пространстве. Слишком много его внезапно было. Или мне слишком мало места?
Мы поужинали в молчании.
Конечно, мне бы следовало порасспрашивать Ивана о его жизни, о том, откуда он приехал, как узнал, где мы живем, ведь Сева не говорил, что давал ему наш адрес, и о планах его тоже не мешало бы узнать… Но я была взволнована и обескуражена одновременно, слова в голову не шли, хотелось побыстрее доесть и уйти к себе.
Иван тоже вопросов не задавал, словно чувствовал мой настрой.
— Оставь, я помою посуду, — предложил мне в конце ужина, — и Севку покормлю. Вообще, иди отдыхай.
— Мне неудобно, ты и так столько… — неуверенно начала я, но Иван прервал сурово и настойчиво:
— Никакого «неудобно». Ты и без того вся вымотанная. Я сам тут, ложись спать.
И я почему-то согласилась. Кивнула и пошла в комнату.
Там, на полном автомате, раздвинула диван, постелила себе, легла.
И принялась прислушиваться к происходящему в квартире, почему-то очень четко чувствуя себя лишней.
Вот Иван прошел в комнату, что-то сказал Севе, потом еще, потом вообще принялся бубнить, мерно так, успокаивающе. Заскрипела кровать, потом пол под двойной тяжестью.
— Давай, брат, пошли, пошли… — донеслось до меня.
И неожиданно именно это выбило из колеи, из того странного ступора, в который я погрузилась на целых полдня.
Он помогает, он в самом деле помогает! Тащит брата в туалет, кормит, укладывает, разговаривает… Боже… Ты решил сжалиться надо мной?
Иван пронес Севу обратно в комнату, повозился, судя по всему, укладывая его, затем зашелестел спальником…
