— Я как-то… — пожимаю плечами, не зная даже, что сказать. Я не могу сказать, люблю я кофе или нет. Не кофеман — это точно. Иногда пью в кафе капучино, иногда в учительской растворимый… А чтобы прямо разбираться в нем, отличать оттенки, как некоторые… Такого нет.
А вот Иван, похоже, как раз из экспертов.
— Наливаю тогда, — решает он за меня, аккуратно разливает кофе в большие кружки. А я удивленно наблюдаю, как ладно и красиво даже у него это все получается: ни капли мимо ковша, хотя эта посудина капризная, и совсем не предназначена для таких вещей. Кашу сварить в нем или яйца, это да. А вот кофе…
Сам ковш в огромной лапе Ивана смотрится игрушечным, а смуглые крупные пальцы, со сбитыми костяшками, на блестящей ручке — чужеродно.
Я замечаю, что на одном из пальцев какой-то синий рисунок, татуировка.
— Что это? — указываю на тату. Иван ничего не отвечает, разливает до конца кофе, убирает ковшик на плиту.
— Я не знаю, как ты пьешь кофе… Говорят, его надо маленькими чашками, но мне такое на один глоток. Не люблю, короче говоря. Попробуй, я туда добавил кардамона. Чуть пряно должно получиться…
Он говорит спокойно, рассудительно и дружелюбно. И вообще не отвечает на мой вопрос, словно не услышал.
Я послушно отпиваю, и с удивлением понимаю, что вкус очень даже интересный. И его хочется смаковать, раскладывая на составляющие.
Увлекаюсь, забыв уже о том, что спрашивала, и о том, что Иван на мой вопрос так и не ответил.
— Нравится? — Иван с видимым удовольствием отпивает свой кофе, наблюдает за мной.
— Да… Необычно… Где ты такому научился?
— Когда живешь один, много чему можно научиться…
Я хочу поймать момент и спросить о его жизни немного, даже кружку ставлю на стол, но Иван опережает:
— Как Новый Год праздновать хочешь?
Этот вопрос сбивает настрой на допрос, и я только глупо хлопаю ресницами, теряясь. А затем пожимаю плечами:
— Никак… А как тут праздновать? Хотела Севе салатик сделать крабовый… Он его любит. И все, пожалуй.
— Салатик — это хорошо, — кивает Иван, — можно еще запечь курицу или утку. И картошку. Если хочешь, я сам займусь.
— О-о-о… Хорошо…
Чуть было не спрашиваю, не ждут ли его где-нибудь на праздник, но вовремя замолкаю. Иван явно настроен отметить Новый Год с нами, и это, судя по его поведению, даже не подлежит обсуждению.
Ну… Ладно…
— Тебе надо что-то в магазине? — спрашивает Иван, убирая чашку в мойку, — я собираюсь.
— Эм-м-м… Я все купила, вроде… Вот только утки у меня нет, чтоб запекать. И курицы…
— Я куплю, — говорит он, моет чашку под моим удивленным взглядом, ставит ее в сушку.
Вообще, чувствуется, что брат мужа здесь полностью освоился, знает, где что стоит, чего нужно докупить… Словно мы все время вместе жили.
У меня какой-то непроходящий шок, удивление бесконечное.
И я не знаю, как это выразить, как дать ему понять о своих эмоциях. И надо ли вообще это делать.
Ведь, по сути, Иван ведет себя, как обычно, ничего сверхъестественного… Это если со стороны. А вот по сути…
И про себя ничего не рассказывает… Хотя, тут моя вина, не спрашиваю. Но когда? Когда?
— Алина, дай мне, пожалуйста, запасные ключи от квартиры, — поворачивается ко мне Иван, — а то неудобно в домофон звонить, вдруг, ты в ванной будешь. Или с Севой.
— Да… Хорошо… — мой шок продолжается. Моя жизнь по кирпичикам рушится… Хотя, она уже разрушена…
Иван хочет что-то еще сказать, но в этот момент раздается звонок в дверь.
13
Звук этот настолько неожиданный, что буквально бьет по ушам. Или это я до такой степени погружена в себя, что любая попытка давления извне кажется болезненной?
Иван не поднимается с места, даже бровью не ведет на звонок, предоставляя мне возможность самой принять решение.
Встаю и иду открывать.
И в этот раз как во сне все. Нет ощущения, что там, за дверью, что-то неизвестное и однозначно страшное. Эмоции будто атрофировались.
Передозировка, наверное.
За дверью стоит участковый, Виктор Сергеевич.
— Привет, — по-свойски здоровается он, — почему не смотришь в глазок?
Мы успели перейти на ты, похоже…
Когда?
Когда он в очередной раз угрожал мне какими-то мифическими надуманными обвинениями в нарушении общественного порядка в подъезде?
— Что вы хотели? — сухо спрашиваю я, игнорируя и хамский тон и не менее хамский взгляд. А еще от Виктора Сергеевича слышен подозрительно знакомый запашок спиртного. Для храбрости, что ли, выпил, перед тем, как сюда прийти?
— Грубишь… — с наигранной грустью комментирует мое поведение участковый, — все еще не перебесилась?
— Не понимаю вас.
— Все ты понимаешь… — он неожиданно делает шаг вперед, рвет на себя дверь, я не успеваю ее удержать даже! И заходит в коридор, сразу смещая меня в сторону комнаты.
— Что вы себе позволяете? — все так же холодно спрашиваю я. И нет, почему-то совершенно не боюсь, хотя еще пару дней назад от страха бы ноги подкашивались.
А тут моя заторможенность, помноженная на ощущение того, что не одна теперь в доме, очень помогают не впасть в панику.
