То, что я поддалась эмоциям, сорвалась сюда, к Ивану, совершенно не обозначает, что Сева стал для меня чужим, посторонним. Наверно, этого никогда не случится. Мы с ним связаны годами жизни, общими мыслями, планами… Конечно, может, это только в моей голове все, но даже если и так, то что это меняет?
Я никогда не буду больше с Севой, это понятно. Просто не смогу. Но относиться к нему, как к чужому, тоже не получится. Это, наверно, слабость и дурость… Но такой я человек.
— Я же говорил, что у меня есть деньги… — нарушает молчание Иван, откидывается на спинку кровати, вижу, как в полумраке загорается огонек зажигалки. Он курит в постели, не спрашивая моего разрешения. Конечно, это его квартира, его правила.
Но я замечаю, что у него вообще поведение поменялось, если сравнивать с тем, как он вел себя у нас дома.
Помнится, когда он впервые появился на пороге квартиры, огромный, плечистый, пугающий, мне показалось, что он был очень даже бесцеремонным… Теперь я понимаю, что на самом деле Иван в тот момент очень даже сдерживался.
Сейчас он — на своей территории. И… Это сложно объяснить словами, скорее ощущение… Так свободно и властно ведут себя доминирующие зверюги где-нибудь в лесу. Там, где их ареал. Их зона охоты. Зона ответственности.
Иван, пожалуй, ничего особенного не делает, но я очень остро чувствую себя его добычей. Той самой, которую он долго-долго скрадывал, вываживал, загонял… И утащил, в итоге, в свое логово. И не имеет значения, что я сама вышла из дома и сама к нему села в машину.
И, наверно, не имеет значения, что он ничего для этого не сделал, кроме того, что приезжал каждый вечер, четко давая мне понять, что ждет. И готов.
Или… Сделал?
— Я не думала, что так много…
Пораженная новой мыслью, я начинаю аккуратно выяснять ситуацию.
Не поворачиваюсь, всматриваясь уже не в город за окном, а лишь в темноту за спиной. Тревожно выглядываю лицо своего любовника. Ищу в нем оттенки эмоций.
Он усмехается, курит.
— Я не говорил, сколько. Я говорил, что достаточно.
— Чем ты занимаешься, Иван?
Я не умею выстраивать диалог так, чтоб выведывать информацию подспудно. Потому просто сразу бью в лоб. И смотрю. Смотрю. Смотрю…
— У меня компания по грузоперевозкам, — спокойно заявляет он, — баржи, буксиры. Недавно прикупил несколько грузовиков. Хочу открыть сухопутное направление.
Я даже приблизительно не могу прикинуть стоимость этого бизнеса, но понимаю, что это очень, просто очень много.
У нас город — крупный речной узел, судоходство — важная часть жизни местных жителей. И деньги здесь крутятся крайне серьезные.
— Ты… быстро раскрутился, — говорю я, — для того, кто недавно приехал.
— Я не обманывал тебя, если ты об этом, — все так же спокойно отвечает Иван, — просто у меня был контракт. И я не мог раньше здесь появиться. Но это не значит, что у меня не было этого бизнеса до выхода на пенсию. Всем управлял другой человек. Ты его видела.
Я вспоминаю того сероглазого плечистого парня, с красивой белозубой улыбкой, что подвозил меня со школы домой, Матвея, кажется.
— Он молодой совсем, — почему-то говорю я, хотя молодость вообще никак не влияет на деловые навыки.
— Да, — соглашается Иван, — но головастый. Это он все тут раскрутил, пока я был занят… Нашел возможности, тряхнул связями…
— У него связи в порту?
— У него связи с людьми, держащими порт.
— Держащими?
— Да, это… Впрочем, неважно. Главное, что с моими деньгами и его связями у нас получилось очень неплохое дело.
— Почему ты не рассказывал об этом раньше?
— Да как-то… — он едва заметно пожимает плечами, — повода не было? Ты… Не особенно шла на контакт…
Это как сказать… Я оказалась в его постели, это называется “не шла на контакт”?
— И потом… Я думал только о том, как поднять Севку, если честно. А все разговоры… Их можно на потом. Да и опасался я с тобой по душам разговаривать…
— Почему? — я поворачиваюсь к Ивану, удивленно изучаю его, сильного, спокойного зверя, вальяжно привалившегося к спинке кровати. Голая волосатая грудь, широкие плечи, темная борода. Жесткий взгляд.
— Не понимаешь?
Низкий голос. Царапает по животу. Неловко переминаюсь с ноги на ногу, неожиданно ощутив под этим пронизывающим взглядом, что совсем голая же. Одна простынь прикрывает. И, вроде бы, чего стесняться, но…
— Нет…
Не голос — шепот. И взгляда не оторвать от его лица, внезапно ставшего хищным и грубым.
— Потому что искушение велико.
И, пока я перевариваю это признание, пока осознаю, с какого времени искушение, с какого момента… И понимание бьет четко по коленям, подламывает. Это он… С первого дня? Да? Да? Ужас какой… Пока я… Боялась, злилась, недоумевала, думала о том, как избавиться от нежданного гостя, он… Ох, боже мой…
Иван внимательно наблюдает за моими терзаниями, а затем четко и тихо приказывает:
— Иди сюда.
И тон его такой, что я непроизвольно подчиняюсь.
Шагаю вперед.
Правда, через мгновение, опомнившись, торможу, стискиваю простынь на груди, шепчу:
— Подожди… Но я не понимаю…
— Я потом тебе все расскажу, Алина. Когда хоть чуть-чуть… Успокоюсь.
