– Встаньте, дети мои, – усталым голосом произнёс Антоний. – Предначертаний Господних нам не изменить, но пример Иисуса Христа говорит нам, что надо стремиться жить достойно и достойно умирать, коль придёт наш час.
– Благослови нас, отче, на ратный труд, – сказал Святослав, не вставая с колен. – Быть может, в последний раз…
– Благослови, отче, – тихо повторил Всеволод, не сдерживая слёз.
Дружины Ярославичей выступили из Киева, когда уже совсем стемнело. Изяслав держался с братьями подчёркнуто грубо. Вернувшись из Печерской обители, он приказал без промедления объявить для дружинников сбор в поход.
Святослав и Всеволод ни в чём не прекословили Изяславу, подчиняясь всем его повелениям. Оба, не сговариваясь, решили исполнить свой долг до конца, каким бы ни стал их жребий.
Ночью конные полки переправлялись через Днепр у Оболони, затем с рассвета до полудня войско Ярославичей двигалось кратчайшей дорогой к Переяславлю. У села Перегряды, уже во владениях Всеволода, на широком лугу взорам русичей открылся стан торков. Это был курень хана Колдечи, укрывшийся от половцев в глубине русских земель.
Ярославичи разбили лагерь рядом с торками.
Колдечи пришёл к русским князьям с двумя своими военачальниками. Хан торков был полон решимости сражаться с половцами.
– Под моим стягом пятьсот всадников, великий князь, – сказал Колдечи Изяславу. – Далече ли отсель русские пешие полки? Как скоро они подойдут сюда?
– Мы и без пешей рати совладаем с погаными, – высокомерно ответил Изяслав хану торков.
– Половцев много, как саранчи, – предостерёг князей Колдечи.
– Чем гуще трава, тем легче косить, – с усмешкой вставил Коснячко.
– Поднимай своих воинов, друже, – сказал Изяслав. – Выступаем немедля!
Колдечи отвесил поклон Изяславу и удалился.
Через час войско Ярославичей, увеличившись на пятьсот конных торков, двинулось дальше.
Навстречу конным дружинам попадались смерды со своими семьями, бежавшие из переяславских сёл: кто-то ехал на повозке, кто-то шёл пешком. Многие крестьяне гнали за собой скот. Грозный вид русской рати пробуждал в глазах селян надежду на скорое избавление от бесчинствующих степняков. Крестьянские дети радостно махали дружинникам руками, их матери осеняли крестным знамением проходящие мимо конные колонны, сверкающие железом броней и щитов. Мужики наперебой рассказывали воеводам, где и когда они видели половцев, откуда держат путь.
Ближе к вечеру вернулись дозорные и сообщили князьям, что основная масса половцев замечена за рекой Альтой, мелкие же группы степняков рассыпались по всей Переяславской вотчине.
– Ежели мы хотим засветло напасть на поганых, то надо поспешать, – сказал Изяслав братьям. – До реки Альты около двадцати вёрст.
– Будем скакать без передыха – коней загоним, – промолвил Всеволод.
– На рысях пойдём, – сказал Изяслав, – через каждые пять-шесть вёрст будем делать привалы.
Как ни торопились князья, но сумерки наступили раньше того, как они успели довести свои усталые дружины к речке Альте, притоку реки Трубеж.
Братья Ярославичи с небольшой свитой поднялись на холм, чтобы оглядеть окрестности перед предстоящей битвой. Закат ещё не погас. В смутной сизой мгле за Альтой был виден далёкий стан половцев. Там горело множество костров, плотно стояли конусообразные шатры. Издали доносился неясный гул, в котором иногда явственно различались выкрики степняков и рёв верблюдов.
– Ну, что я говорил, – с довольным видом произнёс Изяслав, – поганых не так уж и много.
Половецкий лагерь и впрямь не выглядел очень уж большим.
– Судя по дымам, в становище около шести тыщ степняков, – щуря глаза, сказал Святослав. – Никак не больше.
– Надо бы вновь разослать дозорных да пошарить вокруг: может, это не единственное становище половцев, – заметил осторожный Всеволод. – Колдечи уверяет, что поганых гораздо больше десяти тыщ.
– У страха глаза велики, – усмехнулся Изяслав, – нашёл кому верить! Хватит рассуждений, братья, ударим на поганых, покуда совсем не стемнело.
– А ежели и впрямь не вся сила поганская тут, – в раздумье проговорил Святослав. – Не угодить бы впросак.
– Тем лучше, – нетерпеливо воскликнул Изяслав, – будем бить поганых по частям! Ну же, решайтесь, братья! Время дорого!
Всеволода одолевали сильные сомнения, и он не скрывал этого.
– Я предлагаю дождаться рассвета, – твёрдо сказал он.
– У нас сейчас имеются два союзника: внезапность и темнота, – горячился Изяслав. – И ты хочешь, брат, лишиться их. Это ли не глупо!
– В полной темноте мы можем и своих, и чужих перепутать, – вставил Святослав. – Я согласен со Всеволодом, лучше дождаться утра.
Изяслав сердито плюнул себе под ноги:
– Сильно же вас запугал плешивый монах-отшельник! Чего же мы тогда поспешали сюда, поганые и сами пришли бы к нам.
Дружины ожидали князей, изготовившись к битве. Узнав, что сражение перенесено на утро, воины принялись рассёдлывать коней, ставить палатки и разводить костры, чтобы приготовить ужин.
Всеволод, расставив караулы вдоль реки, прилёг, собираясь вздремнуть до рассвета, но поспать ему не дали. Пришёл гридень от Изяслава, позвал на совет в шатёр киевского князя.
