Весь короткий зимний день тысячи ратников – черниговцев, киевлян, туровцев, переяславцев – карабкались по обледенелым валам, срывались вниз, снова карабкались под градом стрел и камней, летевших сверху. Минчане рогатинами отталкивали от стен длинные лестницы осаждающих, и те падали в глубокий ров под вопли цепляющихся за них воинов. Ров был похож на людской муравейник от множества копошащихся в нём ратников.
Едва начало темнеть, прозвучал сигнал к прекращению штурма.
Окончилась неудачей и вторая попытка приступа на следующий день.
Ещё через день прискакали гонцы Изяслава с тяжёлой вестью: войско Святополка полегло в битве с полочанами на реке Березине.
Гонцы доставили к Изяславу очевидца сражения, которому стрелой выбило глаз. Это был сотник из пешего смоленского полка, по имени Неждан. Изяславовы всадники нашли его полузамёрзшим в лесу.
Послушать Неждана пришли помимо Изяслава и его братьев все воеводы из объединённой рати Ярославичей. Из-за этого тесно стало в шатре великого князя, все скамьи и стулья были заняты.
Неждана вывели на середину.
– Молви кратко и по делу, – приказал Изяслав.
Неждан пошмыгал опухшим обмороженным носом и заговорил хриплым простуженным голосом:
– Два дня тому назад всё это случилося, княже. Под вечер рать наша выбралась к реке Березине, ратники стали к ночлегу изготовляться. Поразбрелись вои-то кто куда, токмо дружинники Святополковы всё время купно держались. Возчики лошадей из саней распрягали, челядинцы княжеский шатёр ставить начали…
Тут-то и нагрянули полки Всеславовы. И ведь заприметили вовремя врагов дозорные наши, тревогу подняли, но совладать с полочанами рати нашей оказалось не под силу. Обложили нас полочане со всех сторон, выскочило их из лесу конных и пеших – тьма! Как начали полочане гвоздить нас топорами да стрелами разить. – Неждан с печальным вздохом покачал рыжей головой с повязкой на правом глазу. – Как снопики люди валились.
– Много ли воинов было у князя Святополка? – спросил Святослав.
– Конных гридней у него имелось сотен пять да пешцев четыре тыщи, – помедлив, ответил Неждан.
– Ты видел, что сталось с князем Святополком? – обратился к сотнику Изяслав. – Молви правду, какая ни есть.
Неждан знал, что находится пред очами великого киевского князя, который доводится отцом Святополку, поэтому от избытка почтения он даже перекрестился.
– Говорю всё как на духу, пресветлый князь, – сказал сотник. – Извиняй уж меня, сироту, коль я чего недоглядел. Сутолока большая там была, когда сошлись мы с полочанами грудь в грудь, да и темненько уже было.
– Ты видел Святополка иль нет? – нетерпеливо повторил Изяслав.
– Поначалу-то, когда сеча началась, видел я его, – волнуясь, заговорил Неждан, то и дело вытирая рукавом сопли, текущие из носа. – Бился Святополк с полочанами верхом на коне под стягом своим червлёным во главе своей дружины. Хоть и нажимали на них сильно полочане, но гридни Святополковы стояли крепко. От людей и коней побитых снег аж красным стал. Опосля… – Неждан вдруг замолк, напряжённо пытаясь что-то вспомнить, при этом на его обмороженном лице с рыжей бородёнкой появилось выражение досады.
– Ну же, молви далее! – повысил голос Изяслав.
– Опосля того, как упал стяг княжеский и как погнали нас полочане кого по лесу, кого по льду реки, то Святополка я более не видал, – проговорил Неждан и виновато вздохнул. – К тому же стрела в меня прилетела, хоть и была на излёте, но глаза всё же лишила, окаянная!
– А коня княжеского с пустым седлом ты не видел? – допытывался Изяслав.
– Коней-то пустых там много бегало, но был ли среди них Святополков жеребец, про то не ведаю, пресветлый князь, – сказал Неждан. – У князя Святополка конь был каурый, а лошадей такой масти в дружине смоленской имелось немало. Может статься, и спасся князь Святополк. Стемнело-то быстро, не могли же полочане всю нашу рать посечь.
– Ладно, Неждан, за глаз потерянный получишь от меня гривну серебра, – промолвил Изяслав, – а теперь ступай.
Дружинники набросили на плечи сотнику овчинный тулупчик и вывели его из шатра.
В воцарившемся молчании все присутствующие в шатре взирали на Изяслава, который был мрачнее тучи. По лицу великого князя было видно, что тревога за Святополка вытеснила из его головы все прочие мысли.
– Завтра на рассвете, други мои, опять на приступ пойдём, – глухо произнёс Изяслав и сделал жест, повелевающий всем удалиться.
Князья и воеводы, не проронив ни слова, покинули великокняжеский шатёр.
После седьмого штурма воины князей Ярославичей ворвались наконец в Минск. Самые упорные из минчан заперлись в детинце, грозно возвышавшемся на крутом холме в излучине скованной льдом реки Немиги.
В полон ратники Ярославичей не взяли ни одного человека. Мужчин было приказано убивать, а женщины и дети, по-видимому, с начала осады укрывались в крепости на холме.
– Вот придёт Всеслав, он повыщиплет из вас перья, петухи киевские! – кричали с башен детинца его защитники. – Ужо полакомится зверьё лесное вашей мертвечиной, олухи черниговские!
