Однажды во время дневного перехода Олег, находившийся вместе с братом Романом в головном отряде всадников, заметил в ельнике крупного волка. Зверь, притаившись между двумя невысокими ёлками, наблюдал за людьми, вторгнувшимися в его владения. Олег отчётливо разглядел лобастую голову волка с небольшими навострёнными ушами, его настороженные умные глаза.
– Ромка, гляди-ка, волк! – окликнул Олег ехавшего рядом брата.
Роман повернул голову по направлению вытянутой руки Олега и нетерпеливо воскликнул:
– Где? Ну, где?
– Да вон же!.. – проговорил Олег и смущённо умолк: волк куда-то исчез.
– Креститься надо, братец, коль что-то мерещится! – насмешливо обронил Роман.
– Я точно видел волка, – сердито сказал Олег. – Матёрый такой, стоял меж вон теми ёлками и смотрел в нашу сторону.
– Со страху и пень волком покажется, – хмыкнул Роман.
Олег нахмурился и замолчал.
В один из последних дней января полки Святослава и Всеволода подошли к городку Друцку.
Появление из заснеженных лесов большой рати, враждебной полоцкому князю, стало для дручан полнейшей неожиданностью. Городок открыл ворота. Старейшие горожане постарались дарами умилостивить князей Ярославичей.
Вскоре выяснилось, что от Друцка ведёт дорога через лес до другого городка – Возвягля. От Возвягля дороги расходились к Минску и Слуцку.
Святослав настоял на том, чтобы войско без промедления выступило в путь, невзирая на то, что люди и лошади сильно устали после тяжёлого перехода.
– Теперь-то уж Всеслав непременно проведает о вражеском войске в своих владениях, – молвил Святослав. – Всеслав мигом исполчит свою дружину, поэтому нам нельзя рассиживаться в Друцке. Со Всеславом надо воевать споро иль не воевать вовсе.
Всеволод не стал спорить со Святославом: в путь так в путь. Благо до Минска было уже недалеко.
В последний день января полки Святослава и Всеволода разграбили и сожгли Возвягль, а в первый день февраля братья Ярославичи вышли наконец к Минску. Под Минском уже стояли станом рати Изяслава и его сына Ярополка, подошедшие сюда днём ранее.
Князья стали держать совет.
В большом шатре киевского князя было жарко от раскалённых камней, наваленных в железный котёл на треноге. Под ногами были расстелены ковры. Коврами же были укрыты скамьи, на которых восседали Святослав и Всеволод со своими воеводами. В сторонке от всех сидел на стуле юный Ярополк.
– Затворились минчане, не хотят даже в переговоры вступать со мной, посланцев моих они стрелами отогнали, – молвил Изяслав, сидящий в кресле с резными подлокотниками.
Справа от великого князя сидел на табурете воевода Коснячко, слева расположился на широкой скамье неповоротливый Тука.
– Видимо, минчане надеются, что Всеслав их выручит, – мрачно проговорил Всеволод. – Надо бы ещё раз вызвать минчан на переговоры, сказать им, что двадцать тыщ войска стоит под их стенами и ещё идёт сюда рать от Смоленска. Не переломить Всеславу такую силу!
– А коль не помогут переговоры? – промолвил Изяслав. – Коль упрутся минчане?
– Тогда взять город на щит! – зло сказал Всеволод.
– Ты валы и стены минские видел, брат? – тяжело вздохнул Изяслав. – Со стороны поля минчане их водой облили, так что всё льдом покрылось. А со стороны реки Немиги и так не подступиться, берега слишком крутые.
– С двух сторон река, с двух сторон ров глубиной саженей[97] шесть-семь, – вставил Тука и громко чихнул в кулак.
– И всё же нужно Минск приступом брать, иного выхода не вижу, – стоял на своём Всеволод.
Переяславские воеводы поддержали своего князя.
– Ты что скажешь, брат? – обратился Изяслав к Святославу.
– Чего тут толковать, – пожал плечами Святослав. – Ежели не сговоримся с минчанами, придётся на штурм идти. Измором нам Минск не взять, ибо у нас самих ествы только-только до марта протянуть.
Поинтересовался Изяслав и мнением любимого сына. Ярополк тоже высказался за взятие города силой.
– Ну, тебе-то всё едино, как и где, лишь бы мечом поразмахивать! – проворчал себе под нос Изяслав. Великий князь встал и перекрестился.
– Будь по-вашему, братья.
На этом военный совет закончился.
Утром следующего дня к воротам Минска отправились три Изяславовых дружинника. Минчане впустили их в город, а вскоре сбросили со стены в ров три мёртвых тела.
Братья Ярославичи стали готовиться к штурму.
Несколько дней подряд стучали топоры в лесах вокруг Минска: ратники валили молодые деревья, сколачивали длинные лестницы и защитные навесы от вражеских стрел.
Изяслав и его братья ожидали со дня на день подхода смоленской рати Святополка, но от того не было ни слуху ни духу.
Изяслав слал гонцов навстречу Святополку, тревожась за него. Гонцы возвращались ни с чем: войско Святополка как сквозь землю провалилось. Из-за этого Изяслав постоянно откладывал штурм Минска.
– Дождёшься, брат, навалится на нас Всеслав со своей ратью, тогда запоёшь Лазаря! – недовольно выговаривал Всеволод Изяславу. – Всеслав, как пить дать, подкрадётся ночью иль на рассвете. Минчане впустят его воинство в свой град через одни ворота, а на нас выпустят через другие.
Наконец, в шестой день февраля братья Ярославичи двинули свои полки на приступ.
