– А ты чего зыркаешь на меня с эдаким недовольством? – Святослав гневно воззрился на дочь. – Вижу, совсем взрослая стала! Но дерзко глядеть на меня всё же не смей, ибо я тебе не ровня. По-немецки ты теперь складно лопочешь, голубушка, скажу откровенно. Однако чтоб этого немецкого карканья я в своём тереме впредь не слышал. Уразумела?
Вышеслава молча кивнула.
Святослав как ни в чём не бывало опять заговорил с Одой, поведав ей про Глеба, вновь занявшего тмутараканский стол, упомянул и о предстоящей войне с полоцким князем.
– Я думала, что токмо германские графы и бароны меж собой грызутся, но, видать, и русские князья от них не отстают, – съязвила Ода.
– Благо русским-то князьям есть что делить, в отличие от немецких князей, – самодовольно заметил Святослав, – у коих, окромя долгов и титуло, ничего нет.
– У немецких князей очень красивые родовые замки, – смело вставила Вышеслава.
– Видал я эти замки, – небрежно обронил Святослав, – в них шаром покати, паутина по углам и ветер гуляет. Потому-то и братья твои все такие хлипкие, лада моя, что росли в сырости и на сквозняке. Диву даюсь, как тебя-то в детстве не застудили и такую пригожую вырастили!
Святослав обнял жену за плечи, звонко поцеловав её в румяную щёку.
Глядя на это, Вышеслава и её братья заулыбались.
Оде была приятна эта грубоватая ласка супруга. Застигнутая врасплох, она слегка покраснела. Желая избавиться от охватившего её смущения, Ода перевела разговор на недавние события в Англии, поведав мужу и пасынкам всё, что узнала об этом от отца и братьев.
Святослав и его старшие сыновья с немалым интересом выслушали повествование Оды о том, как нормандский герцог Вильгельм Рыжебородый с благословения папы римского высадился с войском на побережье Англии.
– В битве при Гастингсе англосаксы были разбиты нормандцами, погиб и их король Гарольд, – рассказывала Ода. – Вильгельм Рыжебородый воспользовался тем, что Гарольд водрузил на себя корону без церковного благословения и предъявил свои притязания на английский трон. Нормандский герцог приходится внучатым племянником Эдуарду Исповеднику, умершему отцу Гарольда.
Сыновья Гарольда пытались собрать рассеянные дружины англосаксов, собираясь воевать с захватчиками, но тоже потерпели поражение. Недавно пал их последний оплот – город Экстер. Теперь семья Гарольда пребывает в изгнании. Сыновья его отплыли в Ирландию, чтобы собрать там новое войско. Мать Гарольда с внучками отправилась в Данию к королю Свену, который находится во вражде с рыжебородым Вильгельмом.
Ода умолкла, доведя своё повествование до конца.
– Выпьем за сыновей храброго Гарольда, – промолвил Святослав, которого почему-то тронула эта история. – Также выпьем за мою сестру Елизавету, королеву датскую, приютившую мать и дочерей Гарольда.
Челядинцы разлили по чашам рейнское вино всем, кроме Вышеславы и Ярослава.
Осушив свою чашу, Олег вдруг поймал на себе взгляд мачехи. Ода смотрела на него с каким-то затаённым любопытством, как бы говоря взглядом: «Так вот каким ты стал, молодец! А я по-прежнему ли нравлюсь тебе?» Сердце Олега затрепетало в груди, он улыбнулся Оде.
В следующий миг Ода опустила глаза.
…В январскую стужу братья Ярославичи двинули свои полки на Всеслава.
Изяслав со своей ратью наступал от Киева, его сыновья вели дружины из Турова и Смоленска. Из Чернигова выступил Святослав, с ним находились Олег и Роман. Давыд перед самым выступлением неудачно упал с коня и сломал руку. Из Переяславля двигалось воинство Всеволода.
Весь декабрь братья Ярославичи слали гонцов друг к другу, договаривались, как им вернее заманить полоцкого князя в ловушку. Было решено двигаться к городу Минску с нескольких направлений. Всеслав непременно выступит на помощь к минчанам. Под Минском братья Ярославичи намеревались окружить князя-кудесника со всем его войском.
– Коль разгадает Всеслав наш замысел и не придёт к Минску, что тогда? – спросил Олег у отца на одной из стоянок.
– Может статься и такое, – спокойно ответил Святослав, грея руки над костром. – В таком случае двинем полки на Полоцк, в самое логово Всеслава.
Снегу за декабрь навалило выше колен. В январе снег валил почти каждый день всю первую половину месяца. Потом ударили крещенские морозы, да такие, что кора на деревьях лопалась и птицы замерзали на лету.
От Чернигова до Любеча войско Святослава шло по проторённой дороге. Сразу за Днепром начались дикие, малообжитые места. В тех краях городов не было, а сообщения между сёлами, затерянными в лесах, на всю зиму почти прекращались. Ратникам приходилось прокладывать путь в снегах от деревни к деревне. Люди и кони выбивались из сил, а за войском, ещё сильнее замедляя его движение, тащился обоз, гружённый снедью и снаряжением.
В селе Речица на днепровском берегу Святослав задержался на два дня, дожидаясь Всеволодовой рати. Подошедшие переяславцы разбили стан рядом с черниговцами. Объединённое войско двух князей ещё сутки не трогалось с места из-за метели.
В шатре Святослава было холодно. Гора красных раскалённых углей, сваленных посреди шатра на утоптанном снегу, почти не давали тепла.
