– Ты не паршивая овца, княс, – с почтением промолвил Токсоба. – Ты есть мудрый вожак. Ты в честном бою одолел моего побратима, и дочь Искала была твоей законной добычей. А то, что сердце твоё соблазнилось красотой Бикэ, говорит не о подлости христиан, но о сущности женской породы, соблазняющей не токмо князей, но и небесных властителей. Душа твоя широка, как степь, княс. Ты не впал в гнев после слов Бикэ и сам возвращаешь выкуп за неё. Может, ты и хитришь, княс, но хитрость твоя не от коварства, а от большого ума.
Затем Токсоба заговорил на половецком наречии. Святослав, не перебивая, слушал его.
Закончив говорить, Токсоба вопросительно посмотрел на князя. Святослав ответил хану по-половецки, причём так свободно, что приближённые Токсобы восхищённо зацокали языками.
Токсоба обернулся на своих беков и горделиво проговорил, кивнув на Святослава:
– Это мой друг. Большой друг! Степь и Русь – две великие силы, княс, – продолжил Токсоба. – Если бы эти две силы объединились, то смогли бы сокрушить и Византию, и Болгарию, и Венгерское королевство.
– Такому союзу не бывать, ибо вы – язычники, а мы – христиане, – возразил Святослав.
– Ай, ай, княс, – заулыбался Токсоба, – когда в Степи половодье, то иной раз видишь, как сидят рядышком на островках лисы, зайцы, кабаны и камышовые коты. Смирно сидят, как овечки!
– Ненадолго мирит зверьё общая беда, – сказал на это Святослав. – Как только схлынет вода, лисица опять станет гоняться за зайцем. Разве могут быть у русичей и половцев общие несчастья, способные примирить их?
– У родственников все несчастья общие, княс, – хитро улыбнулся Токсоба. – Отдай Бикэ в жёны одному из своих сыновей, и мой род станет опорой твоему княжеству. Станем вместе ходить в походы, всех своих врагов одолеем и добычу поделим.
– Вон куда ты клонишь, хан, – засмеялся Святослав. – Не станет Бикэ креститься, упрямая она, а без этого не бывать ей законной женой христианина.
– Тогда мою племянницу возьми для своего сына, княс, – предложил Токсоба. – Я заставлю её принять веру христианскую и богатое приданое за ней дам. Породниться с тобой, княс, для меня великая честь.
– Благодарю на добром слове, хан, но братья мои этого не одобрят, – сказал Святослав. – И митрополит Киевский тоже будет против этого, ведь крестится одна невеста, а её родня всё едино останется некрещёной. Придётся мне и сыну моему до конца дней своих сей грех замаливать.
– Зря ты, княс, на братьев своих наговариваешь, – покачал головой Токсоба. – Брат твой Савалт недавно сватов засылал к хану Терютробе, просил у него дочь себе в жёны. Я слышал, Терютроба дал своё согласие на брак. Ему такой зять и в честь и в радость!
Святослав ничего не знал об этом, поэтому улыбка мигом исчезла с его лица.
– В обман ты меня вводишь, хан! Не поверю, чтоб Всеволод возжелал себе в жёны половчанку, покуда он сам не скажет мне об этом.
– Солнцем клянусь, правду молвлю, княс! – Токсоба прижал ладонь к груди. – Многим я лгал в своей жизни, но тебе лгать не могу.
Это известие задело Святослава за живое, поэтому после отъезда Токсобы он поспешно засобирался в Переяславль.
С собой Святослав взял из сыновей лишь Романа. У Давыда вдруг зуб разболелся, а Олег и Ярослав сами ехать в Переяславль отказались.
По пути в Переяславль Роман заговорил с отцом о Токсобе. Не понравилось Роману поведение отца во время приёма половецких послов. Со свойственной ему прямотой Роман заявил об этом Святославу.
Их кони шагали бок о бок по степной дороге.
– Спрашиваешь, почто я злато вернул Токсобе? – молвил Святослав, сбоку поглядывая на сына. – Да уж не из страха перед степными духами, сынок. И благородство моё было показное, ибо надобен мне в Степи хотя бы один, но надёжный друг. Хотелось бы, чтобы им стал хан Токсоба. Он ведь не кичится тем, что половец благородных кровей, не взирает на нас, русичей, свысока, как хан Шарукан, например. Наоборот, Токсоба приглядывается к нам, язык наш выучил, желает породниться с кем-нибудь из русских князей.
Токсоба зрит далеко вперёд. Ныне половцы дружны меж собой и враги им покуда не грозят, но сие не продлится вечно. Со временем какая-то из половецких орд станет сильнее, какая-то ослабеет, а в Степи действует закон волчий – сильный загрызает слабого. Более могущественные ханы подчинят своей воле слабых ханов, а иных и вовсе уничтожат. Потому-то Токсоба ищет себе союзника на Руси, предвидя грядущие времена.
– Так, может, выдать племянницу Токсобы замуж за Давыда иль за Олега, – сказал Роман. – Нам самим такой союзник пригодится, отец.
– Ты сам-то не горишь желанием идти под венец с половчанкой, – усмехнулся Святослав, погрозив Роману пальцем.
– Отчего же, Бикэ я взял бы в жёны, – улыбнулся Роман. – Она норовистая, а я таких люблю.
– Не пристало нам с погаными родниться, сын мой, – посерьёзнев, промолвил Святослав. – Наши отцы и деды с печенегами браков не заключали, всегда бились с ними насмерть и отгоняли от рубежей Руси. Половцы не лучше печенегов, такие же язычники.
– А как же дядя Всеволод? – заметил Роман.
