– Ума не приложу, почто Всеволод задумал жениться на половчанке! – Святослав пожал плечами. – Спьяну Всеволод ничего не решает, нехристей он всегда сторонился. Не иначе, бес попутал брата моего.
Занимать себя грустными мыслями в такой погожий день Святославу не хотелось. И он воскликнул, запрокинув голову:
– День-то какой жаркий сегодня, Ромка! А небо будто бирюзой налилось… Слышишь, жаворонок поёт! Эх, почто я не птица?..
Святослав дал шпоры коню и поскакал по дороге, сдёрнув с головы шапку и засвистев по-разбойничьи. Роман помчался следом за отцом, улюлюкая на скаку. Два длинных следа от взбитой пыли тянулись за лихими наездниками, стремительно удалявшимися в знойном мареве ковыльной степи.
Княжеские дружинники продолжали ехать неторопливым шагом, щуря глаза под потоком горячих солнечных лучей и зорко поглядывая по сторонам. Они уже привыкли к чудачествам своего князя.
Лишь воевода Перенег с усмешкой обронил про Святослава:
– Сорок лет стукнуло князю, а блажи ребяческой не убавилось!
Всеволод обрадовался внезапному приезду Святослава, но был немного удивлён его холодностью.
– Не хотел я с порога заводить об этом речь, брат, – сказал Святослав, – но, видимо, придётся.
– О чём ты, брат? – поинтересовался Всеволод.
– Да о твоём намерении богомерзком, – сердито ответил Святослав. – Скажешь, не засылал ты сватов к хану Терютробе?
– Ах, это! – Всеволод засмеялся. – Скоро до тебя слухи доходят, брат.
– А ты слишком быстро снял траур по супруге своей. Всего полгода минуло, как схоронили Анастасию, а наш вдовец опять под венец собрался. – Святослав осуждающе посмотрел на Всеволода. – Да с кем, Боже правый! С половчанкой-язычницей! Ты хоть лицо-то её видел?
– Сваты мои видели, – ответил Всеволод, – сказывали, ладная девица. Хороша и лицом, и фигурой. По-русски токмо не разумеет, но это беда поправимая.
Всеволод был спокоен. Было видно, что возмущение брата нисколько на него не действует. Принятое решение казалось Всеволоду продуманным и верным. Именно это Всеволод и попытался втолковать Святославу.
– Ты в своём Чернигове далеконько от Степи живёшь, брат, а у меня Степь под боком. В любое время года жди набега. Половцы – не торки, их много, как мошкары на болоте. Чтоб одолеть половцев, надо всю Русь в кулак собрать, а Изяславу это не под силу. Изяслав заманил Всеслава в ловушку и рад, что сбыл беду, как соседову жену. Ему и невдомёк, что настоящая беда лишь из Степи нагрянуть может. Причём сначала ко мне в Переяславль, а уж опосля до Киева и Чернигова докатится. Коль нельзя одолеть поганых в сражении, значит, с ними нужно дружить. Пущай ханы за Днестром и Дунаем добычу себе ищут, пущай от набегов половецких у ромеев и венгров голова болит.
– Может, ты и сына своего на половчанке женишь? – угрюмо бросил Святослав.
– Надо будет, женю и сына на половчанке, – вызывающе проговорил Всеволод.
– Хвала Господу, отец наш не слышит тебя, брат, – сказал Святослав.
– Времена ныне другие, Святослав. Валы и мечи не спасут нас от степняков, унять их можно, лишь породнившись с ними. Я думаю, отец понял бы меня.
– С одним ханом породнишься, Всеволод, а все прочие ханы как были тебе недругами, так недругами и останутся, – с назиданием в голосе произнёс Святослав.
– Ежели и ты, брат, женишь сынов своих на половчанках, тогда врагов в Степи у нас станет меньше, – стоял на своём Всеволод.
– Ещё чего! – фыркнул Святослав. – Скорее я въеду в Иерусалим вперёд ногами! Одумайся, брат, пока не поздно. Христом Богом тебя прошу, одумайся! Как на это в Царьграде-то посмотрят?!
– Лучше Анастасии мне жены всё едино не сыскать, – хмуро промолвил Всеволод, – такая и была одна во всём свете! Ты про траур упомянул, Святослав. Так я вот что скажу тебе на это. По моей ненаглядной Анастасии я до конца дней своих траур носить буду в сердце своём. Ты ведь из государственных интересов на Оде женился, брат. Вот и я собираюсь жениться на половчанке по той же причине.
– Меня отец принудил на Оде жениться, – возразил Святослав. – Тебя же никто не принуждает. Ещё молния не сверкнула, брат мой, а ты уже грозы испугался.
Разговор двух князей продолжился уже за столом.
Святославу кусок не шёл в горло. Он говорил много и возмущённо, приводя самые необычные доводы против женитьбы на половчанке. Самый нелепый из этих доводов заключался в том, что якобы христианину очень вредно для здоровья совокупляться с язычницей.
– То-то, я гляжу, тебя хворь извела после ночей, проведённых с дочерью хана Искала, – с усмешкой заметил Всеволод брату.
Перенег и Роман, тоже находившиеся за столом, дружно засмеялись: Всеволод угодил не в бровь, а в глаз.
Святослав смутился и замолчал.
Дочери Всеволода разделяли мнение Святослава. Более того, Янка и Мария очень надеялись, что именно Святослав сможет избавить их от мачехи-половчанки. Юные княжны со слезами на глазах заклинали Святослава образумить их отца. Всеволод объявил дочерям, что как только половецкая хатун прибудет в Переяславль, им можно будет уехать в Чернигов. Дабы не видеть ненавистную для них свадьбу.
