– Тебя тоже может постичь такой жребий, Святослав.
– Я думал над этим, и выход тут один.
– Поступать по закону. Так?
– Конечно, князь обязан блюсти законы, брат. Но прежде всего князю надлежит не допускать правоты слабого над сильным, а также ослаблять влияние сильных доверием к себе слабых.
– Ну, заговорил загадками, как дед-ведун, – проворчал Изяслав. – Чем туману напускать, лучше сказал бы прямо, как сам поступил бы на моём месте.
– А ты уступи мне стол киевский, брат, тогда и узнаешь, как я стану действовать на твоём месте, – сказал Святослав с хитрой улыбкой на устах.
– Ишь ты, «уступи»! – скривился Изяслав. – Я по старшинству киевский стол занимаю.
– Не по плечу тебе великокняжеская власть, брат мой, коль пустяшный случай в такие тягостные думы тебя вогнал, – проговорил Святослав с ноткой осуждения в голосе. – Идёшь ты на поводу у своих бояр. Горестно мне видеть такое. Великий князь должен быть господином и словам, и делам своим, ибо он – князь! А ты ещё и шагу не ступил, а уже трясёшься, как бы кого не обидеть. Отцовский закон готов ногами попрать в угоду своей дружине. Стыдись, брат!
Изяслав вскочил с кресла и забегал по комнате.
– Ты чего это? Поучать меня задумал!.. Шибко умный, да?.. Вижу, на стол киевский ты давно метишь!.. Думаешь, попался Изяслав, как заяц в силок. Может, надеешься, что киевляне сами тебя на киевский стол позовут. Надеешься? Дал Бог братьев! Одного из Переяславля не дозовёшься, другой токмо и помышляет, как бы меня с киевского стола столкнуть!
«Чего тебя сталкивать, дурень, сам упадёшь!» – подумал Святослав, усмехаясь в душе.
А Изяслав продолжал метаться взад-вперёд и изливать своё негодование:
– Мне ли не знать, какие мыслишки в твоей голове гуляют, братец. Вместе ведь росли. Ты и в отрочестве ставил себя выше нас со Всеволодом. Токмо зря ты думаешь, будто великокняжеская власть такое уж благо: голова от забот кругом идёт! Умники в боярской думе одно талдычат, крикуны на вече – другое, польская свита моей супруги – третье… А я, как осиновый кол, посерёдке стою, и на меня все грехи вешают. Тут я не прав, этим я не угодил, про тех забыл… Кругом виноват!
Думал, брат родной мне подскажет, по какой тропинке идти, дабы не оступиться. Но брат-то у меня такой заумный, что в речах его смысл уловить мудрено. А коль по-простому скажет, то как обухом по голове – уступи-ка ему стол киевский: ни много ни мало. Ежели ты так умён, брат мой, дай совет дельный, а не ходи вокруг да около. Эдак каждый может рассуждать, мол, заранее надо промыслить о том-то, не допустить того-то, не проморгать сего-то… Ты скажи, как исправить допущенный промах, а уж о том, как вторично не наступить на те же грабли, я и сам позабочусь.
– Я же сказал тебе, брат, поступай по Русской Правде, – промолвил Святослав.
– Не могу я против своей дружины идти, понимаешь ты иль нет! – Изяслав в отчаянии постучал себя кулаком в грудь. – Ты сам-то часто ли идёшь наперекор своим боярам?
– Тогда предай смерти убийцу Яловата, брат, – невозмутимо сказал Святослав.
– И на это я пойти не могу! – воскликнул Изяслав. – По Киеву ходит слух, что в день суда народ валом повалит на княжеский двор. Как же я принародно закон нарушу?! В уме ль ты, брат?
Святослав почесал голову и рассмеялся:
– Стало быть, ехало не едет, и ну не везёт.
– Мне от твоего смеху не легче, – рассердился Изяслав. – Ты по делу толкуй, а нет, так проваливай отсель. У меня своих пересмешников хватает!
Святослав прокашлялся в кулак и хмуро произнёс:
– У меня у самого та же беда, но лишь с другого боку: с ролейными закупами[110] сплошная морока. В Русской Правде указаны лишь повинности закупов да вира за убийство закупа, а как принудить смердов-закупов работать на господском поле три дня в неделю, про то не сказано ни слова. Наказания за провинности закупов тоже перечислены, однако одними наказаниями делу не поможешь, от этого горох в поле не вырастет и рожь не заколосится. По-моему, устарел немного свод законов отца нашего. Вот о чём нам следует подумать, брат мой.
– Кому это «нам»? – насторожился Изяслав.
– Тебе, мне и Всеволоду, – пояснил Святослав.
Поздно вечером Изяслав пришёл в опочивальню с довольным видом: надоумил-таки его брат Святослав. И впрямь, чем голову ломать, к закону приноравливаясь, не проще ли закон изменить. Вот управится Всеволод со своими брачными хлопотами, тогда соберутся братья Ярославичи вместе и поразмыслят над Русской Правдой. Сынку торгашескому Святослав посоветовал побег устроить для успокоения народа. А дабы бояре киевские ничего не заподозрили, Изяславу надлежит учинить строжайший розыск по всему городу для отвода глаз.
Гертруда, глядя на довольное лицо мужа, укладывающегося на ложе рядом с ней, поинтересовалась:
– Чему это ты радуешься, муженёк? Сияешь, как полная луна!
Изяслав с нежностью запечатлел на лбу супруги долгий поцелуй.
– Покойной ночи, люба моя. Уединению с тобой радуюсь, телу твоему бесценному, к коему ты меня с недавних пор опять допускать стала.
