Каждый раз, когда ветер спускался с его склонов, до обоняния медвежьей семьи доносились тревожащий их запахи людского жилья. Чуждого тайге. Всё чаще в густых переплетениях лиан, винограда, лимонника – виднелись следы грубой поступи человека, не разбирающего дорогу и острыми ножами прокладывающего себе путь среди густого подлеска. Всё чаще медведи уходили в буреломные леса, хоронились среди изживших своё поваленных стволов деревьев, покрытых мхами и лишайниками. С осторожностью выходили они на свои тропы – таёжные улицы. И всё чаще запах разводимых людьми костров – становился причиной беспокойства в этих далёких от людских городов местах. Ведь нет ничего страшнее для животных, чем лесной пожар.
Вся тайга насторожилась. Даже величественные великаны – деревья-богатыри – казалось шептались между собой, разнося предупреждения далеко на север.
Застав маму с сыновьями на редколесье, облюбованном клубникой, Быстрик бесшумно спикировал вниз, усевшись на гранитный камень, приваленный к берёзе, изогнувшей ствол под его незыблемой твёрдостью.
– Добрый день, – вежливо поздоровался он.
– Быстрик! – радостно подскочил к нему Мишутка, – давно тебя не было видно!
– Прошу прощение, не мог навестить вас. Мне было поручено очень важное задание.
– Да? Какое же?! – загорелись глаза у Мишутки. Паша, хоть и тоже заинтересовался вслед за братом, но старался не показывать этого. Он держал слово не поступать безрассудно и ему казалось, что с любопытства всё и начинается. Поэтому, навострив уши, он принялся ещё усерднее выискивать клубнику. Однако поиск его, как-то сам собой, начал сужаться вокруг сокола и младшего брата.
– Прости, Миша, не могу сказать, – задрал клюв сокол. Он был действительно горд, что именно ему сородичи доверились, полагаясь на его острое зрение, даже по соколиным меркам. К тому же он был самым молодым из всех соседей-соколов.
– Да, ладно тебе, Быстрик! Если бы не хотел, то не стал бы говорить! – не унимался Мишутка, не забывая при этом ловко подцеплять клубнику.
– Паша, уже не болит? – вдруг спросил сокол, когда тот повернулся к ним задом.
– А? Что? Кто не болит? – встрепенулся он.
– Место то, – с улыбкой ответил Быстрик, позволив себе пошутить, что однозначно говорило о его потрясающем расположении духа, – боевая рана твоя.
– А, это, – Пашутка тут же уселся попой на землю, чтобы скрыть проплешину, на которой всё никак не хотела начать отрастать новая шерсть. Мама только качала головой, когда видела её. Она прикладывала целебные травы и мёд, что было ещё терпимо, в отличии от того, когда принималась лизать его попу, как маленькому медвежонку, что сильно ударяло по самолюбию Пашутки и по самообладанию Миши, которому приходилось призывать в помощь все свои медвежьи силы, чтобы не покатиться со смеху, такая кислая физиономия в такие моменты была у его брата. Но приходилось терпеть обоим.
– Всё, хорошо, спасибо, – как-то невнятно ответил Паша и тут же постарался переключить внимание друга на другую тему, – так что за задание?
– Да, да! – пританцовывая, переминался с лапы на лапу Мишутка, – что за задание?
– Ладно, Быстрик, милый, я же вижу, что ты с ним справился на отлично, – подоспела медведица на помощь к своим детям, – расскажи нам. Мы будем очень внимательно тебя слушать.
Быстрик ещё помолчал, для виду, но в итоге не сдержался и расправил крылья. Радостно возвестил:
– Долго шли споры, кому поручить, выбирали между мной и ещё одним. Он конечно не плох, но всё же, положив крыло на сердце – он хуже меня пикирует и не подмечает все те мелочи, что замечаю я. Поэтому выбрали меня. Я два дня потратил на скрупулёзную рекогносцировку местности…
– Реко… чего ты потратил? – крайне озадаченно переспросил Мишутка.
– Разведку, на разведку, – немного раздражённо бросил Быстрик, от того, что его прервали, – а потом произвёл тщательное обследование.
– Обследование чего? – спокойно спросила медведица, хотя уже начала догадываться.
– Чего? Ах, да, простите меня, присутствия людей в тайге!
– Ого!
– Да! Задание ответственное и потому я не мог его выполнить абы как. Целую неделю облетал самые далёкие территории, даже такие, куда раньше и не залетал никогда, что немного затрудняло итоговый прогресс.
Братья переглянулись, прочитав в глазах друг друга одно и то же. Быстрик был явно в ударе, употребляя целую кучу незнакомых слов. Но на этот раз они переспрашивать не стали, чтобы ненароком ещё сильнее не раздражить сокола. К тому же им не терпелось узнать, что же ему удалось выяснить.
– Молодец, молодец, – опять похвалила медведица, давно нашедшая подход к соколу, – и что же выяснил?
Тут Быстрик как-то сразу растерял всю торжественность. Даже сник и вновь сложил крылья.
– Люди появились повсюду. Везде заметны их следы. Но то не охотники, точнее охотников совсем мало. Не больше обычного. В основном это новый вид людей: они неуклюжи, не прячутся, никого не выслеживают. Но точно что-то ищут и мне кажется, что связано это с недавним пчихом вулкана. Лагеря их повсюду, но самый основательный здесь. Около озера…, – Быстрик замолчал.
