– Вкусно было, – довольно заключил Мишутка. Он валялся на спине, задрав лапы к верху и смотрел, как начинают проклёвываться робкие, торопливые цветочки сирени.
Пашутка не отвечал. Он смотрел в просвет между макушками деревьев, где едва виднелся вулкан.
– Пойдёшь со мной? – вдруг спросил он.
– Куда? – вяло спросил Мишутка. Он уже стал засыпать.
– К вулкану.
– Пошли, только вот, давай поо… Стой. Куда?!
– К вулкану.
– Нельзя же! – подскочил Мишутка, сон куда-то мигом делся, – мама же…
– Да что ты всё мамсишь! – разозлился Паша, – мы уже с тобой не первый год живём, взрослые. Так как?
Мишутка сомневался. Он не хотел ослушаться маму. Мамсиком он не был, как обидно сказал на него брат, но отлично помнил, чем в прошлые разы оканчивались ослушания. Достаточно было припомнить волка. Мишутка очень уважительно относился к опыту мамы и знал, что она бережно передаёт его и если она наказала не ходить туда, значит есть причина, которую она обязательно им ещё расскажет. Всему своё время.
Пашутка же был нетерпелив. В такие моменты он забывал все обещания данные маме, забывал, что наказывал ему Кадьяк, и как клялся сам себе не совершать больше опрометчивых поступков. Он был слишком молод, чтобы суметь обуздать свою кипучую, жадную до опасных приключений кровь.
– Так как? – повторил он.
Мишутка стоял на распутье.
– Но ты же помнишь, мы оба обещали… тогда!
– А-ай, понятно всё с тобой, – отмахнулся Пашутка и развернувшись к брату спиной пошёл по направлению к вулкану.
Мишутка сначала сделал несколько неуверенных шагов в сторону брата, затем повернулся туда, где спала ничего не подозревающая мама, но потом, ругнувшись на себя, с тяжёлым сердцем закосолапил к брату.
– Ещё случится с тобой что, опять мне спасать придётся тебя, – сказал он на вопросительно-торжествующий взгляд.
Как так распорядилась природа, что старший, пусть и на несколько минут, брат оказался столь безрассудным, в то время, как младший обладал выдержкой и осторожностью, присущей взрослому медведю? Никто бы не смог дать ответ на этот вопрос, но видимо так было нужно.
Подросшие медведи продирались сквозь заросли подлеска, где под их ногами то и дело пробегали шустрые фазаны, спугнутые приближением молодых косолапых. У этих красивых и достаточно больших птиц, брачный сезон был в самом разгаре и посторонние, так некстати появившиеся здесь, мешали задорным петушкам красоваться перед курочками, а то и драться с неуступчивыми соперниками за внимание самой красивой кокетки. Пашутка добродушно посмеивался, когда от него в стороны разбегались встревоженные фазаны.
Яркое, тёплое солнце пригревало, ласкала изрядно вылинявшую шкуру таёжных владык. Скоро на смену ей придёт красивая, новая одёжка, насыщенно шоколадного цвета.
Взобравшись на голец, каменную вершину возвышающейся над тайгой горы, покрытую только мхами, да лишайниками, братья осмотрелись. Слева был виден вулкан, до него было идти никак не меньше двух часов, справа вилась серебряная змейка реки, впадающая в тёмную гладь озера. Когда-то для братьев всё это было неизведанным, полным необычных, порой опасных, но всегда чудесных открытий местом. Сейчас же тайга всё охотнее раскрывала для них свою заповедную книгу. Пролистывалась одна страница за другой.
Крепнувшие день ото дня братья добрались к вулкану даже быстрее, чем рассчитывали. Они оказались у подножья с обратной от Кормящего озера стороны. Все его склоны уже давно густо поросли деревьями, особенно много было каменной берёзы, лишь самая макушка оставалась лысой. Этот вулкан, в сравнение со своими братьями, был, можно сказать, карликовым. Таким, что в кальдеры некоторых сородичей он мог бы провалиться целиком. Но здесь – это была самая высокая гора.
– Смотри, – показал Мишутка. У подножья, почти наполовину вросшая в землю, покоилась вулканическая бомба – памятник славных дней активности вулкана. Теперь же она, почти вся чёрная и покрытая мхом, не представляла никакой опасности как в период своего рождения и краткого полёта по воздуху.
Братья обнюхали её, даже попробовали на язык, а затем принялись взбираться.
– Слушай, – обратился Мишутка, – а что мы ищем?
– Не знаю, – пожал плечами Паша, – но наверняка же должно быть что-то интересное!
Всход их продолжался целый час. Постепенно деревья становились всё меньше, наконец остались жидкие заросли кустарника, а затем кончились и они. Медведи вышли почти к самой снежной вершине. Здесь свободно гуляли прохладные ветры, сдувая теплоту солнечных лучей. Изрубленная скалистая почва лишившаяся из-за беспощадных ветров плодородного покрова казалась сиротливо голой.
Пашутка осматривался по сторонам, надеясь увидеть что-нибудь, ради чего он поднялся сюда. Постепенно разочарование стало нарастать. Неужели ничего нет? Только голый, скалистый склон, да кое где встречающееся магматическое стекло? Оно, конечно, было красиво, но не этого ждал Пашутка.
– Пойдём? – предложил Миша.
