– Эх, – в расстройстве выдохнул Паша и тут же, точно отозвалось на его выдох, в нескольких метрах прямо из едва заметной расщелины со свистом и шипением вырвался густой столб пара. Это произошло так неожиданно, что медведи отпрыгнули в сторону и уставились туда, откуда повеяло горячим воздухом.
– Вот это да! Видал? – засмеялся Пашутка и со всех лап побежал в сторону расщелины.
– Осторожно! А если она в тебя?
– Не боись… У-ух! – ухнул Пашутка и буквально отлетел в сторону, как фазан, так далеко и высоко, что Мишутка аж остановился и попятился назад. Так прыгают белки, но не медведи.
– Ай-ай-ай! – кричал Пашутка и старался схватить себя за попу, которой досталось достаточно сильно, ведь именно в неё попала очередная порция газов, вырвавшихся из под другой расщелины. Неосторожное любопытство было вознаграждено сполна.
– Сядь на камни, там, туда! Они прохладные!
Пашутка рванул к камням в сторону:
– Скорее, скорее, скорее, – причитал он. Мишутка же с большим трудом сдерживал смех, таким неуклюжим и смешным казался сейчас ему брат.
– Садись, вот, тут холодно.
Пашутка сел и тут же закрыл глаза.
– Хорошо-о-о, – протянул он.
Мишутка хихикал рядом.
– Чего смешного? – с обидой в голосе спросил Паша, как только почувствовал благотворное влияние прохлады, – знаешь как горячо было? А если бы тебя так?
– Извини-извини, ик, ой, – икнул брат, не в силах прогнать смешинку с лица.
Немного посидев на студёном камне, в стороне от неприветливых термальных источников, Пашутка почувствовал, что боль стала притупляться.
– Слушай, – привстал он и попытался глянуть на свою попу, – я ничего не вижу. Что там? – зашевелил он хвостом.
– Эм, – скривился Мишутка.
– Ну чего ты, посмотри, пожалуйста.
– Ладно-ладно не вертись только.
Мишутка зашёл назад. Сквозь изрядно облезшую шерсть виднелась покрасневшая кожа. Как знамя беспечности старшего брата оно приковывало к себе внимание. Спрятать его было не возможно, тем более как-то утаить.
– Мда, мама тебя задаст, – преувеличенно серьёзным тоном сообщил новость Миша.
– Сильно видно? – забеспокоился Пашутка.
– Аха.
– Прям та-ак? – более чем расстроено переспросил он.
– Достаточно, чтобы всё было понятно, кто тебя этим вознаградил.
– Может замаскировать как-нибудь можно?
Мишутка притворно задумался:
– Могу поделиться своей шерстью: тока срезать её аккуратно и приляпать к тебе. На слюну.
– Да, ну тебя! – бросил Пашутка и пошёл прочь от покатившегося со смеху брата.
– Стой! Ах-ха, не туда же!
Медведи отклонились от маршрута подъёма и спускаться стали в стороне, где их поджидал сюрприз. Войдя в густо разросшейся кустарник они оба едва не провалились в огромную расщелину, образовавшуюся из-за недавнего чиха вулкана.
– Ого! – высунув морды вперёд, а телом отойдя максимально назад медведи заглянули внутрь. От туда веяло теплом. Не жаром, а именно затухающим теплом. Вулкан медленно погружался в крепкий сон.
Расщелина была такой глубокой, что совершенно ничего нельзя было разобрать, хоть вглядывайся весь день. Зато запах сероводорода щедро насыщал воздух.
– Фу, противный какой. Ты что делаешь?
Пока Паша всматривался в расщелину, Мишутка обратил внимание, что здесь рос подорожник. И его то он начал прикладывать к ошпаренной попе брата. От усердия он аж высунул язык.
– Должно помочь, – довольно заметил он, оглядывая дело своих лап, прикрывающее зелёными трусами зад Пашутки.
– Не смешно, – заметил тот.
Братья постояли ещё минуту: Миша любовался своим творением из подорожника, а Паша всё никак не мог отойти от глубокой трещины на теле вулкана. Она казалась ему жутко загадочной. И когда они уже собрались уходить, Пашутка вдруг спросил:
– Слышишь шум? Кажется из расщелины.
Действительно откуда-то из самых далёких глубин стал слышен нарастающий рокот. Мишутка прислушался.
– Слышу, только это не оттуда.
– А откуда?
– С неба.
Медвежата задрали головы. На небе ничего не было, только голубая перина простиралась насколько хватало глаз. Рокочущий шум тем временем нарастал. Спустя ещё немного грохот стал оглушительным. Братья, если бы отчётливо не слышали, что шум доносится с неба, а не из вулкана, решили бы, что началось извержение.
Наконец источник шума – неуклюжая, огромная, лязгающая машина, воняющая едким керосином, металлом и кучей других невыносимых каждому жителю тайги запахов, но какими окружил себя человек – пронеслась над ними так низко, что кустарники едва не вырвались с корнем.
Вне себя от страха медвежата ринулись прятаться среди деревьев. И лишь когда их со всех сторон окружили крепкие стволы каменной берёзы, они перевели дух.
– Что это было?
– Не знаю, но мне кажется хватит на сегодня приключений, – на удивление это сказал не Миша, – надо уходить, мама наверняка уже разыскивает нас.
Рокот железного чудища не стихал.
– Я посмотрю, – залез на самую крепкую березу Мишутка и глянул в сторону, откуда доносился адский шум.
