К тому времени «Чугунолитейная и механическая мастерская Нобель и сыновья», как и стоящая за ней компания «Нобель и сыновья», уже прочно стояла на ногах. Ее название было отнюдь не проформой, как это часто бывает, а отражало суть бизнеса – Роберт, Людвиг и Альфред действительно работали плечом к плечу с родным отцом, как на производстве, так и в конторе. Над заводом висело множество долгов, которые бывший партнер Эммануила генерал-адъютант Огарев брал под залог их совместного предприятия, но никого из Нобелей в тот момент это не смущало – их доходы были вполне достаточны, чтобы делать в срок все выплаты по кредитам.
Вместе с тем состояние российской экономики в целом, мягко говоря, оставляло желать много лучшего. Трудно сказать, что думал по этому поводу Эммануил Нобель, но вот Альфред с его юношеским пылом ясно чувствовал, что правящая верхушка страны во главе с императорской фамилией, противостоя любым переменам, тянут Россию назад:
– писал Альфред Нобель в те дни о царском семействе.
А Россия тем временем явно втягивалась в новую войну. Что, впрочем, опять-таки не очень беспокоило семью Нобелей. Напротив, война сулила им выгодные заказы, возвращение интереса к минному проекту Эммануила Нобеля, а значит, и новые прибыли.
1 июня 1853 года после долгого дипломатического конфликта Россия разорвала дипломатические отношения с Оттоманской империей, а 21 июня оккупировала дунайские княжества Молдавию и Валахию, заявив, что берет их в залог, пока Турция не удовлетворит требования России. Так началась печально известная Крымская война, многие итоги которой определило глубокое техническое отставание России от Запада – парусный флот оказался не в состоянии противостоять самым современным на тот момент кораблям англичан и французов на паровом ходу, а гладкоствольные ружья, которыми были вооружены российские солдаты, не шли ни в какое сравнение с нарезным оружием союзной армии.
То, что дело идет к войне, стало ясно еще зимой 1852 года, и руководство армии и флота попыталось в спешном порядке исправить сложившуюся ситуацию. Правительство разослало промышленникам письмо с призывом как можно скорее наладить создание для русского флота кораблей с классом двигателей, соответствующих тем, что стояли на британских судах. Тем, кто откликнется быстрее всех, обещали долгосрочные и масштабные поставки двигателей для военных кораблей, и Эммануил Нобель решил, что не имеет права упускать такой шанс. Уже в декабре «Нобель и сыновья» подписали договор на изготовление паровых двигателей мощностью 500 лошадиных сил для трех 84-пушечных судов – «Гангут», «Воля» и «Ретвизан». Сумма контракта для того времени была поистине астрономической – 600 тысяч рублей. Никто раньше в России контракта на такую сумму не заключал. Далее последовали заказы на изготовление паровых двигателей для корветов «Волк» и «Вепрь».
В апреле 1853 года компания «Нобель и сыновья» подписала контракт на строительство трех артиллерийских и продуктовых складов в городе-крепости Кронштадте, закрывающем вход в Санкт-Петербург. Одновременно глава семейства вспомнил о созданных им в свое время морских минах и быстро написал соответствующее письмо в Военное министерство, а заодно поделился своими планами с Николаем Зининым. Знаменитый химик в то время как раз занимался нитроглицерином и, в свою очередь, рассказал Нобелю о новом взрывчатом веществе огромной силы, вся проблема использования которого заключается в его небезопасности. Достаточно удара, толчка или любого сотрясения, чтобы нитроглицерин, представляющий собой тяжелую, маслянистую бесцветную жидкость, сдетонировал со страшной силой. Так как дачи Нобелей и Зинина располагались рядом, Зинин пригласил соседа в расположенную рядом с его дачей старую кузницу. Там он нанес жидкость на наковальню, ударил молотом и показал: взорвалась лишь та часть вещества, на которую пришелся удар. Следовательно, если найти надежный способ безопасной детонации нитроглицерина, человечество получит в руки новое и, пожалуй, одно из самых мощных взрывчатых веществ в истории. Альфред присутствовал при демонстрации Зинина, и, как он признавался позже, именно тогда его впервые заинтересовала проблема обуздания нитроглицерина.
