Это было чистой воды безумие: у него не имелось никаких оснований выдвигать подобное требование, более того – он находился под судом, и это могло сильно ударить по репутации еще, по сути дела, не созданной компании. Неудивительно, что требование отца привело Альфреда в бешенство. Роберт, таким образом, оказался в самом эпицентре нового конфликта, и ему пришлось играть роль «разводящего». О том, насколько это было нелегко, можно судить по его письму Людвигу: «Мне пришлось призвать на помощь все свое красноречие, чтобы убедить старика отказаться от поста директора. Я указал ему на его слабые стороны как оратора, составителя документов и химика, и ему пришлось признать, что я прав, а также пообещать, что он не будет занимать эту должность, а уступит ее Альфреду. Отец ужасен, когда на него найдет; он может довести до белого каления даже камень, и я бы никогда не выдержал все это так долго, как Альфред. Но безотносительно ко всему этому мне не вполне нравится стиль поведения Альфреда. Он горяч и деспотичен, и вот они уже снова повздорили. Слишком уступать старику тоже не имеет смысла, ибо в финансовом отношении он только загубил бы такое хорошее дело. Положение Альфреда, говоря начистоту, очень трудное, однако маме тем более не позавидуешь, ибо она из чувства справедливости берется защищать Альфреда, и потому ей приходится выносить от отца всяческие обиды».
Тем не менее, благодаря усилиям Роберта, все кончилось относительно хорошо: Вильхельм Смитт стал председателем правления, Веннерстрём – исполнительным директором, Эммануил Нобель – его заместителем, а Альфред – рядовым членом правления.
Первой трудностью, с которой столкнулось «Нитроглицериновое акционерное общество», был вопрос о том, где производить нитроглицерин после того, как полиция Стокгольма запретила его производство в черте города. В поисках выхода Смитт в самом начале 1866 года приобрел для строительства нового завода окруженный высокими скалами участок на озере Меларен и убедил окрестных жителей подписать бумагу, что они не возражают против производства на этом участке нитроглицерина.
Тогда же прошли испытания взрывчатки с капсулой Нобеля в туннеле в Тюскбагарбергене, вызвавшие совершенный восторг прессы. «Можно было наблюдать, как огромная каменная масса распалась на большие куски и осыпалась. Понадобилось бы значительное количество пороха, чтобы добиться такого же действия», – с восторгом писали газеты.
Перед самым Новым годом Эммануил и Альфред вроде бы снова помирились. «Старик и вправду добродушен и делает все, чтобы исправить старое. Сейчас я не вижу никаких причин для новых столкновений в будущем», – писал в те дни Альфред Роберту.
Одновременно у него снова начались проблемы со здоровьем: вдруг появилась опухоль на глазу, и в письме, написанном брату по-русски, для пущей конспирации, Альфред сообщает, что врачи считают опухоль проявлением «старой Венеры» и говорят о «необходимости познакомиться с Меркурием». Для тех, кто незнаком с алхимической символикой, поясним: речь идет об обострении сифилиса, в связи с чем врачи рекомендовали Альфреду препараты, содержащие ртуть.
А тут еще как раз в эти самые дни старика Эммануила разбил инсульт!
О том, что отца хватил удар, Альфред сообщил братьям лишь спустя две недели. Видимо, все это время он надеялся, что инсульт окажется легким и Эммануил встанет на ноги. Увы, этого не произошло. Со временем к нему вернулась ясность мысли, но он не мог даже пошевелиться без посторонней помощи, и вдобавок вскоре у него началась диарея, а затем и внутреннее кровотечение. Андриетта уже приготовилась к худшему, и в дом был вызван адвокат, чтобы заверить составленное супругами общее завещание.
За больным требовался круглосуточный уход, и расходы на сиделку, врачей и лекарства легли на семью новым бременем – вдобавок к требованиям о выплате компенсации. Эммануил написал прошение о пенсии как российскому, так и шведскому правительству, но на оба письма получил холодные отказы. Вдобавок производство нитроглицерина, которое пока решили осуществлять в восточной части озера Меларен, заморозилось в буквальном смысле слова: январские морозы превратили азотную и серную кислоту в лед, а глицерин от резкого снижения температуры стал похож на густой кисель. Надо было как можно скорее построить завод на купленном участке, и по этому вопросу начались трения между акционерами. У Людвига и Роберта дела шли из рук вон плохо, и они ничем не могли помочь отцу.
Альфред был в отчаянии. Единственным светлым пятном в январе 1865 года стало получение Веннерстрёмом патента на его изобретение в Норвегии. На этот раз Альфред решил не играть в акции, а предпочел просто продать право на пользование патентом за 10 тысяч риксдалеров наличными. Эти деньги помогли выплатить часть долгов Эммануила, закрыть какие-то дыры в семейном бюджете, а когда от них осталось меньше половины, Альфред решил начать турне по Швеции с демонстрацией эффективности своего изобретения в поисках новых заказчиков.
