Во время этой поездки он познакомился с братьями Вильгельмом и Теодором Винклерами, владельцами одной из каменоломен в Швеции и фирмы по продаже стройматериалов в Гамбурге. Именно там, в Гамбурге, одной из торговых столиц Европы, Винклеры порекомендовали Альфреду попробовать заинтересовать своим изобретением местных торговцев, промышленников и строителей, пообещав при этом оказать всяческое содействие.
В начале марта 1865 года Альфред Нобель направился на поезде через всю Швецию в Копенгаген, а там еще четыре дня прождал корабль, направлявшийся в Гамбург. Здесь он узнал, что испытания его взрывчатки в Тюскбагарбергене, на которых присутствовал принц Оскар, прошли чрезвычайно удачно – взрыв в одночасье снес целый холм.
В Гамбурге Альфред, которому братья Винклер предоставили рабочий стол в офисе своей фирмы, в течение короткого времени разослал заявки на патенты в Австрию, Бельгию, Испанию, Францию, Англию, США и, конечно, на торговую лицензию для иностранцев в самом Гамбурге.
Эта лицензия, полученная в апреле, позволяла Нобелю начать переговоры с немецкими промышленниками. Вскоре он продемонстрировал им возможности своей взрывчатки на одном из медных рудников Саксонии. По результатам испытаний Альфред написал Смитту, что «господа немцы поразевали рты от изумления. Если поначалу они были тверды, как оловянные солдатики, то потом растаяли, как воск». Затем последовали испытания возле кирпичного завода в Гамбурге, и на этот раз на них обратила внимание пресса. Газеты писали о том, что за «безопасной смесью Нобеля» большое будущее. Впрочем, к ожидаемому валу заказов это не привело, а деньги, оставленные им с норвежского патента, стремительно заканчивались. Платить за отель становилось все тяжелее, и Альфред вынужден был переехать в дешевую комнату, которую сдавал владелец фабрики по изготовлению пианино.
Ситуация становилась критической: для того, чтобы выполнить уже полученные заказы и пойти дальше, ему нужно было срочно наладить производство, а денег на подходящее для фабрики помещение не хватало – даже после того, как он решил вложить в это предприятие все свои акции шведской «Нитроглицериновой компании». И тут снова на помощь пришли братья Винклер – они предложили Альфреду взять под фабрику один из принадлежащих им деревянных складов в местечке Крюммель и даже согласились предоставить ему в помощь несколько своих рабочих. Правда, при этом ему пришлось гарантировать выплату 300 тысяч риксдалеров, если с его временным заводом что-нибудь случится.
Прошло совсем немного времени, и производство было налажено, завод вышел на производство 100 килограммов взрывчатой смеси в день. Однако вопреки ожиданиям продажи расти отказывались, и на фабрике образовался солидный неликвид.
Тут судьба нанесла Альфреду новый удар. Шведский инженер Август Эмануэль Рюдберг подал заявку на патент якобы нового способа взрывания нитроглицерина, заключавшегося в том, что через пробуравленное отверстие закладывать пороховой заряд в нитроглицериновую смесь. Таким образом, вся новизна заключалась в том, чтобы вместо капсулы Нобеля использовать заряд. Это было, безусловно, не новое изобретение, а всего лишь, говоря языком нашего времени, рационализаторское предложение. Альфред поначалу отнесся к этому именно так – как к нестандартной идее, вызывающей уважение. Суть его патента заключалась в том, что для взрыва нитроглицерина нужно использовать детонатор, а будет ли это капсула, заряд или что-то другое – совершенно не важно. Однако, узнав, что Торговая палата удовлетворила заявку Рюдберга, Альфред пришел в бешенство. И его можно было понять – у него попросту украли идею. Ту самую идею, которая должна была обеспечить его будущее и будущее его семьи!
Иного выхода, как идти в суд, не было. Но, ознакомившись с патентом Рюдберга, Альфред понял, что дело плохо: исход дела будет целиком зависеть от того, какую позицию займет судья, а если тот не особо разбирается в технике, то вполне может счесть, что способ Рюдберга и в самом деле является принципиально новым изобретением. Забегая вперед, скажем, что он в своих предчувствиях оказался прав: Нобели суд проиграли, хотя Роберт внял совету брата и взял самого лучшего адвоката. Правда, у Рюдберга дело не пошло, и в итоге он разорился.
На проблемы с бизнесом накладывались проблемы в семье. В письмах Альфреду сообщали, что состояние Эммануила постепенно улучшается, но он все еще не может даже поворачиваться в постели без посторонней помощи. Мама Андриетта в каждом новом письме вслед за вопросом о том, как дела, либо извинялась и затем писала, что ей и отцу срочно нужны деньги, либо жаловалась на то, что у них заканчиваются последние сбережения. При чтении этих писем невольно возникает ощущение, что Андриетта попросту манипулировала младшим сыном, выжимая из него деньги. Но с другой стороны, с учетом того, как в это время шли дела у Роберта и Людвига, не обремененный семьей Альфред стал ее главной надеждой на помощь.
