– Да, этот подонок совсем распоясался, перешел всякие границы. Но только для нас. – Фокс снял пиджак и накинул на дрожащие плечи Лейлы. – Демонстрирует грядущие развлечения. Самонадеянный ублюдок.
– Да, – кивнула Куин; внутри все у нее сжалось в комок. – Думаю, ты прав, потому что каждое такое представление требует энергии. Отсюда и перерывы между номерами.
– Я должен вернуться. – Он бросил родителей. Бегство было продиктовано стремлением защитить людей, но Кэл все равно не мог стоять здесь, когда отец и мать находились внутри. – Мне нужно закрыть клуб, когда вечер закончится.
– Мы вернемся вместе. – Холодные пальцы Куин переплелись с пальцами Кэла. – Эти спектакли не бывают длинными. Аудитории он лишился, и если энергии на второй акт не осталось, то на сегодня все. Пошли. Здесь очень холодно.
В зале на столах мерцали свечи, ярко блестели сердца. На гладком полу танцпола ни пятнышка. Кэл увидел, как танцуют его родители: мать склонила голову на плечо отца. Поймав взгляд сына, она улыбнулась, и Кэл почувствовал облегчение.
– Не знаю, как ты, но я не откажусь от еще одного бокала шампанского. – Куин выдохнула и пристально посмотрела на Кэла. – И знаешь что? Давай танцевать.
Когда Кэл и Куин вернулись в дом, Фокс, растянувшись на диване, смотрел по телевизору какой-то скучный черно-белый фильм; было уже первый час.
– Лейла пошла наверх, – сказал он, садясь. – Устала.
Подтекст был совершенно ясен: Лейла хотела надежно спрятаться, пока не вернулась ее соседка вместе с Кэлом.
– Как она? – спросила Куин.
– Нормально. Держит себя в руках. Что еще случилось после нашего ухода?
Кэл покачал головой; его взгляд скользнул к темному окну.
– Веселый праздник, кое для кого ненадолго прерванный не существующими в реальности пауками и кровью. Тут все в порядке?
– Да, за исключением того, что эти женщины купили диетическую колу. Классическая кола. – Он повернулся к Куин. – Мужчины предпочитают придерживаться традиций.
– Учтем на будущее. Спасибо, Фокс. – Она поцеловала его в щеку. – За то, что подождал нашего возвращения.
– Ерунда. Зато получил шанс уклониться от домашних обязанностей и посмотреть… – Он оглянулся на экран маленького телевизора. – Понятия не имею что. Ты должен подумать насчет кабельного телевидения. «И-эс-пи-эн»[26].
– Не знаю, как я жил без него последние несколько дней.
Ухмыльнувшись, Фокс принялся натягивать куртку.
– Человечество не должно ограничиваться Интернетом. Позвонишь, если что-нибудь понадобится, – прибавил он и направился к двери.
– Фокс. – Кэл догнал его. Они о чем-то пошептались, потом Фокс махнул рукой Куин и вышел.
– О чем это вы?
– Я попросил его переночевать у меня и присмотреть за Лэмпом. Фокс согласен. Кока-кола и «И-эс-пи-эн» у меня есть.
– Ты обо всех беспокоишься.
– Не могу забыть.
– Ему до нас не добраться. Пока все это игра ума. Гнусно, отвратительно, но всего лишь психическая атака.
– Не только, Куин. – Кэл быстро, почти безразлично провел ладонями по ее плечам, потом снова повернулся к окну. – Дело в том, что он способен проделывать это в феврале – с нами. И еще появление Энн. Тут заложен какой-то смысл.
– И ты должен до него докопаться. Ты много думаешь – котелок у тебя хорошо варит. – Она дотронулась пальцем до своего виска. – И этот факт меня успокаивает и странным образом привлекает. Знаешь, что? После такого длинного, странного дня нам было бы лучше вообще не думать.
– Хорошая идея. – Отвлекись, сказал себе Кэл. Побудь нормальным человеком. Он шагнул к Куин, коснулся кончиками пальцев ее щек, затем его ладони скользнули по ее рукам, и их пальцы переплелись. – Давай попробуем?
Он потянул ее за собой к лестнице и стал подниматься наверх. Уютный скрип ступенек, щелчок выключателя, гудение камина – и больше ничего.
– Ты…
Кэл не дал ей договорить, обхватив ладонями щеки и закрыв рот поцелуем. Нежным и легким, как дыхание.
– И никаких вопросов. Иначе нам придется искать ответы.
– Резонно.
Просто комната, темнота и женщина. Все, что ему нужно этой ночью. Ее аромат, ее кожа, водопад ее волос и звуки, которые издают люди, когда открывают для себя друг друга.
Этого достаточно. Более чем достаточно.
Кэл закрыл за собой дверь.
– Люблю свечи. – Куин отстранилась, взяла длинную тонкую зажигалку и обошла расставленные по комнате свечи.
В неярком колеблющемся свете она выглядела хрупкой, более хрупкой, чем на самом деле. Кэл наслаждался контрастом между реальностью и иллюзией. Простыня на пружинном матрасе на полу на фоне темно-красного одеяла выглядела хрустящей и переливалась, словно жемчуг. Тюльпаны на поцарапанном дереве комода, купленного на блошином рынке, казались напоминанием о веселом карнавале.
Куин опустила дымчатые шторы, отгородившие их от ночной тьмы за окном. Потом с улыбкой повернулась.
Улыбка предназначалась ему.
– Наверное, я должна сказать тебе…
Покачав головой, Кэл шагнул к ней.
