Он крепко сжал ладони Куин, пытаясь найти опору и удержаться на самом краю, не поддаться безумному, почти болезненному желанию разрядки. Их пальцы переплелись, и при каждом его медленном, долгом движении ее лицо светилось наслаждением. Останься со мной, подумал он, и тело Куин отвечало ему. Дыхание ее стало прерывистым, по телу пробежала дрожь. Всхлипнув, Куин закрыла глаза и откинула голову на подушку. Когда ее тело обмякло под ним, Кэл уткнулся лицом в нежный изгиб ее шеи. И уже не сдерживал себя.
Он лежал неподвижно, думая, что Куин, наверное, спит. Щека прижимается к его плечу, рука на груди, нога перекинута через его ногу. Он словно привязан к Куин, подумал Кэл. И эта мысль была ему приятна.
– Я собиралась тебе кое-что сказать.
Не спит, понял он, хотя ее голос звучал замедленно и глухо.
– Что именно?
– М-м. Когда мы вошли в комнату. Собиралась кое-что сказать. – Она теснее прижалась к нему, и Кэл понял, что тепло, которое выработали их тела во время занятий любовью, рассеялось и Куин замерзла.
– Подожди. – Ему пришлось высвободится из ее объятий, что вызвало недовольное ворчание. Но когда Кэл накинул одеяло, Куин тут же завернулась в него. – Так лучше?
– Лучше не бывает. Я хотела сказать: с самой первой встречи – практически – мне хотелось увидеть тебя без одежды.
– Забавно. Меня посещали примерно такие же мысли. У тебя потрясающее тело, Куин.
– Результат здорового образа жизни, проповедником которого я теперь стала. Как бы то ни было… – Она приподнялась на локте и заглянула в его глаза. – Знай я, что это будет так здорово, то раздела бы тебя в первые пять минут.
Он улыбнулся.
– Наши мысли опять сходятся. Еще раз, пожалуйста. Нет, – со смехом сказал он, увидев ее взметнувшиеся вверх брови. – Вот так.
Кэл пригнул голову Куин к себе на плечо, затем положил ее руку себе на грудь.
– Теперь ногу. Вот так, – удовлетворенно кивнул он, когда она подчинилась. – Превосходно.
От этих слов ее словно подхватила теплая волна. Куин закрыла глаза и, умиротворенная, заснула.
Она проснулась в темноте – что-то упало на нее. Сдавленно вскрикнув, Куин села и сжала кулаки.
– Прости, прости.
Она узнала шепот Кэла, но было уже поздно. Удар пришелся во что-то твердое, так что стало больно костяшкам пальцев.
– Ой! Черт.
– Ничего себе, – пробормотал Кэл.
– Что ты делаешь, черт возьми?
– Споткнулся, упал и получил по голове.
– Почему?
– Потому что тут тьма кромешная. – Он поерзал и потер макушку. – Я не хотел тебя будить, а ты меня ударила. По голове.
– Да, прости, – тоже шепотом ответила она. – Но я приняла тебя за безумного насильника или – что более вероятно, учитывая время и место, – за демона ада. Зачем ты бродил в темноте?
– Пытался найти туфли и, кажется, о них же и споткнулся.
– Ты уходишь?
– Уже утро, а через пару часов у меня деловой завтрак.
– Еще темно.
– На дворе февраль, да к тому же ты повесила на окна шторы. Почти половина седьмого.
– Боже. – Она откинулась на подушку. – Половина седьмого – это не утро, даже в феврале. Или особенно в феврале.
– Именно поэтому я не хотел тебя будить.
Куин поежилась. Ее глаза привыкли к темноте, и она различала фигуру Кэла.
– Ну, я проснулась. Почему ты говоришь шепотом?
– Не знаю. Может, от удара по голове у меня повредился мозг.
Уловив нотки сдерживаемого раздражения в его голосе, Куин встрепенулась.
– Ага. А может, вернешься сюда, ко мне, где тепло и уютно? Я поцелую, и боль утихнет.
– Это жестокое предложение – если учесть, что я завтракаю с мэром, сити-менеджером и городским советом.
– Секс и политика прекрасно сочетаются, как арахисовое масло с повидлом.
– Возможно, но мне нужно вернуться домой, покормить Лэмпа и вытащить Фокса из постели, потому что он тоже должен быть на встрече. Принять душ, побриться и переодеться, чтобы не выглядеть как после классного секса.
Он стал натягивать туфли, но Куин снова привстала и обняла его.
– Все это ты можешь сделать потом.
Ее грудь, пышная и теплая, прижалась к спине Кэла, зубы игриво впились в шею. Рука скользнула вниз, к отвердевшей плоти.
– Ты коварная, Блонди.
– Может, тебе следует меня проучить? – Она засмеялась, а Кэл резко обернулся и заключил ее в объятия.
На этот раз он упал на нее специально.
На встречу Кэл опоздал, но нисколько не расстроился – ничто не могло испортить ему настроение. Он заказал обильный завтрак: яйца, ветчину, картофельные оладьи, два бисквита. Пока он расправлялся с едой, Фокс пил колу, словно противоядие от какой-то редкой и смертельной отравы, попавшей ему в кровь, а остальные вели светскую беседу.
Постепенно светская беседа свернула на городские дела. Конечно, еще февраль, но уже пора заканчивать подготовку к параду на День поминовения. Затем разгорелись споры по поводу установки новых скамеек в парках. Кэл почти не слушал, занятый едой и мыслями о Куин.
Вернулся к действительности он только после того, как Фокс пнул его ногой под столом.
