– Энн вспоминает о нем, – тихо произнесла Лейла. – О Джайлзе Денте. Снова и снова, во всех дневниках. Пишет о нем, о своих чувствах к нему, о том, как он является ей во сне.
– И всегда в настоящем времени, – прибавила Куин.
– Тяжело терять любимого человека. – Фокс вертел в руке пивную бутылку.
– Конечно, только Энн пишет о нем постоянно, как будто Джайлз жив. – Куин перевела взгляд на Кэла. – Это не смерть. Мы говорили об этом – Дент нашел иной способ существования вместе с тем, другим. Чтобы сдерживать его, смирять, подавлять – не знаю, как правильно. Очевидно, Дент не может – или не хочет – убить или уничтожить его, но и тот, в свою очередь, не способен избавиться от Дента. Джайлз Дент придумал, как продлить свое существование, чтобы укротить врага. Возможно, с одной этой целью. Энн знала это. Она знала, что сделал Джайлз и – я не сомневаюсь – как.
– Ты не принимаешь в расчет любовь и скорбь, – заметил Кэл.
– Я их не отбрасываю, но, судя по дневникам, это была умная и волевая женщина, любившая умного и волевого мужчину. Ради него она пренебрегла условностями, рискуя стать презираемой и отверженной. Делила с ним не только постель, но и – я уверена – обязанности. Знала обо всем, что он собирался, пытался, считал своим долгом сделать. Они были неразделимы, разве ты… мы оба не чувствовали это тогда, на поляне?
– Да, именно так. – Глупо отпираться, подумал Кэл. – Именно это я и чувствовал.
– Следовательно, Энн знала. И, наверное, все рассказала своим сыновьям. Но эта часть семейной истории могла быть утеряна или искажена. Такое случается. Хотя мне кажется, Энн должна была ее записать. И спрятать записи в такое место, где они будут в безопасности, пока не понадобятся снова.
– Они понадобились еще двадцать один год назад.
– Кэл, это в тебе говорит чувство ответственности, а не логика. А я пытаюсь рассуждать логично. Энн сказала тебе, что время пришло. Что так предначертано. И раньше ты ничего не мог сделать, не мог это остановить.
– Мы его выпустили, – сказал Фокс. – Ничего бы не понадобилось, не выпусти мы его.
– Сомневаюсь. – Лейла подвинулась к нему, совсем чуть-чуть. – Возможно, остальные дневники помогут нам понять. Но мы заметили кое-что еще.
– Лейла сразу же обратила на это внимание, – вставила Куин.
– Потому что это сразу бросилось в глаза. Речь об именах. Как звали сыновей Энн? Калеб, Флетчер и Гидеон.
– Довольно распространенные для того времени имена. – Кэл пожал плечами и отодвинул тарелку. – Имя Калеб встречается в роду Хоукинсов чаще, чем два других. Но у меня есть двоюродный брат Флетч и дядя Гидеон.
– Нет, дело в первых буквах, – нетерпеливо возразила Куин. – Я же тебе говорила, что они не заметили. – Теперь она обращалась к Лейле. – «К», «Ф» и «Г» – Калеб, Фокс, Гейдж.
– Глубокомысленно, – заключил Фокс. – Особенно если учесть, меня назвали Фоксом[27] потому, что отец увидел рыжих лис, которые бежали по полю в сторону леса как раз в то время, когда у матери начались роды. А моя сестра Сейдж?[28] Мама почувствовала запах шалфея из своего огорода сразу после рождения дочери. Так было со всеми четырьмя детьми.
– Тебя назвали в честь настоящей лисы? Лисы… на которую охотятся? – спросила Лейла.
– Ну, не совсем. Скорее… Ты должна познакомиться с моей матерью.
– Неважно, как Фокс получил свое знаменитое имя, но отмахиваться от совпадений мы не должны. – Куин перевела взгляд на задумчивое лицо Кэла. – И мне кажется, что за этим столом сидит не один потомок Энн Хоукинс, а больше.
– Предки моего отца приехали из Ирландии четыре поколения назад, – сказал Фокс. – При жизни Энн Хоукинс их тут не было, потому что они обрабатывали поля в Керри.
– А мать? – спросила Лейла.
– Там пестрая смесь. Англичане, ирландцы. Полагаю, и французы тоже. Никто в нашей семье не интересовался генеалогией, но о предках по фамилии Хоукинс я не слышал.
– Может, нужно присмотреться повнимательнее? А Гейдж? – спросила Куин.
– Понятия не имею. – Лицо Кэла стало озабоченным. – Хотя сомневаюсь. Могу расспросить отца Гейджа. Но если все так и мы прямые потомки Энн, это может объяснить одну вещь, которую мы не понимали.
– Почему именно вы, – тихо сказала Куин. – Почему именно ваша кровь – твоя, Фокса и Гейджа, – смешавшись, открыла дверь.
– Я всегда думал, что дело только во мне.
Глубокой ночью, когда в доме все давно стихло, Кэл лежал на кровати Куин, обнимая теплое тело девушки.
– Только в тебе?
– Возможно, они помогли, но главной причиной стал я. Потому что это моя кровь – не только кровь, которая пролилась той ночью, но и в более широком смысле, кровь как наследие, если можно так выразиться. Я Хоукинс. А ребята в некотором роде чужие. Не связаны с этим местом многими поколениями. Но если ваша догадка верна… Просто не знаю, что и думать.
– Можешь позволить себе маленький перерыв. – Куин погладила его по груди, там, где билось сердце. – Я этого хочу.
– Почему он позволил, чтобы это случилось? Дент. Если он нашел способ остановить зло, почему позволил, чтобы дело дошло до такого?
