Фредрик с Кафой сидели в конце зала. Из распахнутого окна веяло теплым ночным воздухом. Многие ненавидят осень, впадают в депрессию от зимней темноты и отчаянно ждут первых признаков поздней северной весны. Но для Фредрика не было ничего хуже, чем знойные летние ночи. Именно такая ночь была его первым отчетливым воспоминанием после того, как он похоронил своего сына. Теперь вид ярко-зеленых деревьев на фоне вечернего неба, отяжелевших от пышной листвы, аромат сирени и щебетание мелких пташек были всего лишь напоминанием о том, что лучшее уже позади, а впереди — только тлен и холодная зима. Для Фредрика летняя ночь была предупреждением о том, что его ждет.
Он только что рассказал Кафе об их встрече с Бёрре Дранге, когда к ним подсел Андреас. Он переговорил с сотрудником Управления регистрации населения. Хотя Дранге уехал из дома в возрасте шестнадцати лет, он никогда не был зарегистрирован по другому адресу. Они подтвердили, что выписывали то свидетельство о смерти. Должно быть, произошел сбой в системе.
— Сбой в системе? — Фредрик удивленно посмотрел на Андреаса.
— Управление регистрации населения фиксирует факт смерти и выдает свидетельство о смерти. Факт смерти подтверждают врачи. А в таких делах, когда труп не найден, факт смерти должен быть установлен либо решением суда, либо иным образом. Только тогда Управление выдает свидетельство.
— А в этом деле было по-другому?
Андреас помотал головой.
— Нет. У них один единственный документ. Только свидетельство о смерти, которое они сами выписали. — Он поправил полы пиджака. — Сотрудница, приятная женщина, также обратила внимание на две вещи. В свидетельстве о смерти, выданном на имя Бёрре Дранге, значится только месяц смерти — июнь, а сам день смерти отсутствует. По ее мнению, ни один норвежский бюрократ не пропустил бы такое. Она уверяла меня, что в свидетельстве о смерти обязательно должна стоять дата.
— Само собой, — сухо добавил Фредрик.
— Сотрудница Управления регистрации населения недвусмысленно дала понять, что кто-то пошел против системы, а на это никто бы не пошел без явного распоряжения сверху.
Андреас поднял очки на голову, прежде чем продолжить. Фредрик увидел, как сильно устал его коллега. И при этом он знал, что его напарник обожает эту часть работы — копать, анализировать и оценивать. Наконец-то они снова разрешают загадки.
— Такое свидетельство не выдадут уже через месяц после смерти. Такие вещи требуют тщательного рассмотрения дела. Должно быть принято решение. Должна иметься документация. А здесь все это отсутствует.
Фредрик откинулся на спинку стула, тяжело вздохнул и снова вспомнил о лете за окном.
— Отец Дранге рассказал, что Бёрре Дранге служил в Вооруженных силах. Я свяжусь с ними, — сказал Андреас. — Проверю, что у них есть в архивах на него. Отпечатки пальцев, группа крови, история болезни…
Кафа посмотрела на коллег.
— Так чем же занимался Дранге, с тех пор как окончил учебу в Норвежском технологическом институте и до того как был признан погибшим четырнадцать лет спустя? И почему он объявлен мертвым, если у нас есть и свидетели, и документы, которые говорят, что он жив? Кто признал его погибшим? Почему он сменил имя?
— И не менее важно, — добавил Фредрик. — Почему на него охотится серийный убийца? — Он уставился в потолок и закрыл глаза. — Бёрре Дранге — это ключ к загадке, — тихо прошептал он. — Все началось с него.
Больше всего Фредрику сейчас хотелось поехать домой. Руки и ноги отяжелели, в глазах пульсировало — последнее предвестие головной боли.
Кафа встала и пошла к своему рабочему месту. Фредрик собирался сделать то же самое, но его удержал Андреас.
— Есть еще кое-что, — сказал он. — Ты должен взглянуть, Фредрик.
— Так что же?
Андреас включил компьютер и открыл папку. Четыре фотографии. Серия снимков с интервалом в пару секунд.
Фредрик содрогнулся, узнав себя и Йоргена Мустю. Йорген стоял и курил. Они стояли у их паба на Майорстюен. Фотографии были сделаны в тот вечер, когда Фредрик рассказывал Йоргену про расследование. На последнем фото был один Фредрик. Смотрел прямо в объектив камеры. Он вспомнил этот момент. То чувство, как будто за ним наблюдают.
— Откуда это?
— Помнишь последний файл на флешке? Который мы никак не могли открыть?
Фредрик кивнул.
— Это его содержимое. Мы взломали пароль сегодня вечером, — Андреас осмотрелся по сторонам и продолжил. — Я хотел показать тебе это прежде, чем мы сообщим Коссу. Ведь это касается лично тебя.
Фредрик стал разглядывать фото. Лицо Йоргена. Улыбающееся и расслабленное. Интересно, как там сейчас дела у друга?
— Спасибо, — задумчиво проговорил он.
— Какой был пароль?
— «Вялый», — ответил Андреас.
— А за ним длинный бессвязный набор цифр, знаков и букв.
— «Вялый»?
Андреас пожал плечами.
Их прервали внезапные аплодисменты. Себастиан Косс хлопал, чтобы привлечь всеобщее внимание. Фредрик встретился с ним взглядом, и Косс помахал ему, подзывая к себе, почти дружелюбным жестом. Помощник комиссара полиции был воодушевлен. На столе перед ним лежала карта и аэрофотоснимки здания Оперного театра в Бьёрвике.
