Шары продолжали взрываться у нас над головой. В воздухе свистели вылетающие из их нутра дробинки. Одна угодила мне в бок: ощущение при этом было такое, будто мул копытом ударил по ребрам.
– Пошевеливайтесь! – скомандовал я и снова рывком поднял Сару на ноги.
Она оттолкнула мою руку и опрометью кинулась к зданию. А хлопки все не прекращались. Дробинки стучали по пандусу, но мы смогли целыми и невредимыми забежать в дом.
Все остальные уже были внутри. Лошадки испуганно сбились в кучу, перед ними, как пастушья овчарка, семенил туда-сюда Ух. Тук сгорбился в седле. Смит наконец заткнулся, но, несмотря на свои габариты, этот толстяк сидел прямо, а лицо его так и светилось счастьем, и от этого, признаюсь, мне стало как-то жутковато.
За парадными дверями продолжали разрываться темные шары, а дробинки бились о пандус и скакали как бешеные.
Я глянул на Сару. Она несколько изменилась: безупречный костюм путешественницы помялся и запылился, а на щеке появилась темная полоска грязи.
Однако наша красавица, несмотря ни на что, не расставалась со своей винтовкой. Я не смог сдержать улыбку: приклеилась к ней, что ли?
Мимо меня пробежало какое-то мелкое существо, за ним еще одно. Их становилось все больше, и, приглядевшись, я увидел, что к пандусу как одержимые несутся некие похожие на крыс твари. Каждая, выбежав из дома, хватала в зубы одну из скачущих по пандусу дробинок.
В темноте у нас за спиной слышался шорох вперемешку с визгом. Вторая сотня крысоподобных созданий промчалась к пандусу.
Перепуганные ордами грызунов лошадки отступили к стене у дверного проема. Мы последовали их примеру. Зверьки не обращали на нас ни малейшего внимания, их интересовали только вылетавшие из лопающихся шаров и прыгающие по пандусу дробинки. Каждая крыса была сама за себя. Они толкались, перепрыгивали друг через друга и хватали добычу в зубы с таким остервенением, будто от этого зависела их жизнь.
Снаружи продолжали падать и взрываться черные шары.
Ух подошел ко мне, втянул короткие ноги и лег на живот, опустив щупальца на пол.
– Делают запасы съестного, предчувствуя, что грядут голодные времена, – сказал он.
Я кивнул. Объяснение выглядело вполне логичным. Черные шары, по всей видимости, были стручками, а темно-красные гранулы – семенами, при помощи которых размножаются деревья. Вот только шары в придачу служили своего рода оружием, которое удивительное дерево использовало против нас. Оно как будто бы знало о приближении чужаков и, как только мы оказались в радиусе его действия, открыло огонь на поражение. Подойди мы чуть ближе или происходи дело на открытой местности, где нельзя укрыться, нам бы наверняка не поздоровилось. У меня до сих пор еще ныли ребра от удара семечка, вылетевшего из шара, а на лице осталась ссадина от другого, только слегка чиркнувшего по щеке. Нам определенно повезло, что поблизости стоит это здание.
Сара села на пол и положила винтовку на колени.
– Вы в порядке? – спросил я.
– Да, только устала. Думаю, это место вполне подходит для привала.
Я огляделся. Тук уже слез со своей лошадки, но Смит оставался в седле. Толстяк сидел с прямой спиной, слегка склонив голову набок, как будто к чему-то прислушивался. Выражение его физиономии было по-прежнему пугающе отсутствующим и счастливым.
– Тук, – попросил я, – будь добр, сними Джорджа с лошадки. А я пойду поищу дрова.
У нас, вообще-то, имелась походная печка, но я рассудил, что, если можно найти дрова, тратить запасы топлива неразумно. К тому же у костра есть свои неоспоримые преимущества. Смешно сидеть вокруг печки и вести задушевные разговоры, а вот вокруг костра – самое то.
– Я не могу его стащить, – чуть не плача, пожаловался монах. – Смит меня не слушает. Вообще как будто не замечает.
– И что с ним такое? Он ранен?
– Не думаю, капитан. Мне кажется, Джордж достиг своей цели.
– Ты хочешь сказать, что тот голос…
– Загадочный друг здесь, в этом здании, – кивнул Тук. – Судя по его виду, когда-то оно могло быть храмом.
Да, если подумать, внешне строение смахивало на церковь, но его интерьер рассмотреть было сложно: лучи клонящегося к закату солнца освещали только пространство возле двери, все остальное было погружено в полумрак.
– Мы не можем оставить Джорджа в седле на всю ночь, – заявил я. – Давай-ка вместе его стащим.
– И что потом? – спросил Тук.
– Не понимаю, о чем ты.
– Мы стащим его сегодня, а завтра что? Как мы поступим дальше?
– Не вижу ни малейшей проблемы. Завтра, если Смит не очухается, усадим его обратно в седло. И привяжем, чтобы не свалился.
– Вы хотите сказать, что намерены потащить Джорджа дальше? Как раз в тот момент, когда он наконец-то достиг цели, к которой стремился чуть ли не полжизни?
Я начал терять терпение и повысил голос:
– К чему ты клонишь? По-твоему, из-за этого пускающего пузыри идиота мы должны обосноваться здесь навсегда?
– Позвольте напомнить вам, капитан, – язвительно произнес монах, – что именно этот пускающий пузыри идиот указал нам дорогу сюда. Без него мы бы…
