Браво-брависсимо полностью

КАТКОВА (выходит на сцену). У Ларисы Катковой после освобождения был срыв. Родители хотели определить ее в наркологическую клинику. Но она справилась сама – после того, как вышла замуж и родила дочь.

КОНСУЭЛА (выходит на сцену). Консуэла Кирдяшкина погибла на зоне якобы от удара током во время пользования кипятильником. На самом деле причина была другой. Ее поймали с поличным на оперативной связи с преемником Гаманца в должности опера…

МАВРА (выходит на сцену). Заслуженная рецидивистка Мавра единственная была осуждена за бунт в отряде. Точнее, за захват в заложники Гаманца.

ЖОРЖЕТТА (выходит на сцену). Ее подруга Жоржетта тоже не захотела свободы. Куда она без Мавры?

МЭРИ (выходит на сцену). Мэри Барт издала в США книгу, озаглавив ее по-русски «Страдалки». В английском языке подходящего синонима не нашлось.

ЛЕДНЕВ. Леднев увидел эту книгу на книжном развале на Манхэттене. Издание ее в России как-то странно застопорилось. Точку в дальнейшем раскрытии этой темы ни Леднев, ни Мэри Барт ставить не собираются…

Каткова берет за руку Ставскую, подводит к Ледневу. Теперь она стоит перед ними.

КАТКОВА. Наверное, я должна встать перед вами на колени.

ЛЕДНЕВ. Да ладно тебе.

СТАВСКАЯ. Лариса, не сходи с ума.

Каткова все же пытается опуститься на колени, но Леднев не дает ей сделать это.

ЛЕДНЕВ. Лариса, прекрати. (в зал) Хотя я ее понимаю. Теперь я знаю, что такое освободить человека. А вы представляете, каково вдруг вот так нечаянно-негаданно освободиться целой и невредимой?

Войно-Ясенецкий Валентин Феликсович – 44 года, врач, он же архиепископ Лука.

Ланская Анна Васильевна – 38 лет, жена Войно.

Михаил -14 лет, сын Войно.

Лена – 13 лет, дочь Войно.

Алексей – 12 лет, сын Войно.

Валентин – 8 лет, сын Войно.

Белецкая Софья Сергеевна – операционная медсестра.

Дрёмова Капитолина (Капа) – 20 лет, студентка медицинского факультета, затем врач.

Ошанин Лев Алексеевич – профессор медицины, друг Войно.

Патриарх Тихон.

Патриарх Сергий.

Архиерей Андрей.

Сталин Иосиф Виссарионович – вождь советского народа.

Карпов Георгий Григорьевич – 24 года, уполномоченный Совета по делам Русской Православной церкви.

Петерс Яков Христофорович – 36 лет, начальник Восточного отдела ОГПУ.

Фомин Артемий (Тёма) – 23 года, студент медицинского факультета, воинствующий безбожник, следователь ЧК.

Чуев Иннокентий (Кеша) – милиционер из Енисейска.

Массовка: больные, санитары, студенты-медики, чекисты, заключенные, прихожане

Амвон кафедрального собора. На амвоне Войно-Ясенецкий.

ВОЙНО. О, Мать моя, поруганная, презираемая Мать, Святая Церковь Христова! Ты сияла светом правды и любви, а ныне что с тобой? Тысячи и тысячи храмов твоих по всему лицу земли Русской разрушены и уничтожены, а другие осквернены. В кафедральных соборах театры и кинематографы. Кто же повинен в твоем поругании? Только ли строители новой жизни, церкви земного царства, равенства, социальной справедливости и изобилия плодов земных? Нет, не они одни, а сам народ.

Москва. Кремль. Кабинет Сталина. Сидя за письменным столом, Сталин рассматривает небольшую икону Казанской божьей матери. Стук в дверь. Сталин прячет икону в столе. Входит Карпов, совсем молодой человек.

КАРПОВ. Георгий Карпов, товарищ Сталин.

Сталин встает из-за стола. Подходит к Карпову.

СТАЛИН. Здравствуйте, товарищ Георгий. Я буду краток. Вы поедете в Ташкент. Якобы как альпинист. А на самом деле… Меня беспокоит Петерс. Он сделал немало полезного для революции. Но эти латыши, прибалты… да и грузины… Все хороши. Все они думают, что без России им бы жилось лучше. А напакостить нам можно и там, в Средней Азии. Петерс преследует там некоего Войно-Ясенецкого. Хирурга, преподавателя университета. Но хирург этот необычный. Ходит в рясе, проповедует против нашей «живой церкви». Верующие его любят, и если Петерс его прижмет, боюсь, могут взбунтоваться. Недовольных там хоть отбавляй. Задачу формулировать?

КАРПОВ. Задача ясна, товарищ Сталин.

СТАЛИН. Тогда действуйте, товарищ Георгий. И с этой минуты считайте себя моим особо доверенным лицом в нашем отношении к церкви. Не скрою, мне много чего не нравится. Эти живоцерковники – такие приспособленцы. Это же предатели. Полезные, но предатели. Продажные душонки. Разве в трудную минуту им можно верить? Нас не должна ослеплять идеологическая выгода. Главное – здравый смысл, Георгий. Здравый государственный смысл!