Появляется Тёма Фомин. В руках у него ножовка по металлу. Мероприятие безбожников готовы освещать фотограф и корреспондент пролетарской газеты. Тёма старается попасть в кадр.
ОШАНИН (в зал). Похоже, студент Фомин не собирается всю жизнь точить скальпели. Он мечтает о карьере, правда, сам еще не знает, какой именно. Но он считает себя революционером, а какой революционер без перспективы карьеры?
Появляется Войно.
ОШАНИН (Войно). Пациент долго пролежал в глубокой расщелине, во льду, обморозил ноги, началась гангрена. Но держится молодцом.
Появляется Белецкая.
ВОЙНО. Софья Сергеевна, готовьте операцию.
Операционная. Санитары ввозят на каталке Карпова. Следом входит Петерс. Вид главврача Войно-Ясенецкого в белом халате поверх рясы его коробит. Но еще больше возмущает висящая на стене операционной икона.
ПЕТЕРС. Я в курсе ваших фокусов, профессор. Но должна же быть мера. Хотите молиться – молитесь дома.
ВОЙНО. Икона здесь не только для моих молитв.
ПЕТЕРС. Церковь у нас отделена от государства. А операционная – помещение государственное. Немедленно снимите!
ВОЙНО. Хорошо. (снимает икону) Не могу же я в знак протеста отказать пациенту в помощи. Но после операции икона будет возвращена на свое место. Этого у меня потребуют тяжелые пациенты. Не встречал среди них ни одного атеиста. Впрочем… (смотрит на Карпова) вы тоже тяжелый товарищ.
КАРПОВ. Яков Христофорович, пусть икона останется.
Войно возвращает икону на место.
Капу, которая находится у входа в операционную, поведение Карпова приводит в смятение. Она вполголоса делится своими мыслями с другими студентами.
КАПА. Выходит, чтобы выжить или не лишиться ног, идейный коммунист может пойти на сделку с богом?
СТУДЕНТ. А может, это не сделка? Может, даже у самых больших большевиков атеизм – ненастоящий?
ДРУГОЙ СТУДЕНТ. Зачем тогда сбивать крест с церкви?
В это время Тёма уже забрался на купол церкви и начинает надпиливать крест.
Войно выглядывает в окно и видит, что выделывает Тёма.
ВОЙНО (Белецкой). Софья Сергеевна, погодите-ка с наркозом.
Войно сбрасывает белый халат, бежит к храму и вырывает из рук комсомольцев веревку, которой они собирались сдернуть надпиленный крест с купола церкви. Тёма слезает с купола и решает отличиться.
ТЁМА (грубо шутит). Профессор, ну вы и контра!
Войно отвешивает Тёме подзатыльник и возвращается в операционную.
ВОЙНО (Белецкой). Давайте наркоз, Софья Сергеевна.
КАРПОВ. Погодите, профессор. Успокойтесь, у вас дрожат руки. Давайте поговорим. А где же ваше христианское смирение? Стоило ли так бурно реагировать на глупые выходки юнцов? Забавники, перебесятся.
ВОЙНО. Извините, что вмешался. На минуту забыл, что так вы воспитываете нового человека. Софья Сергеевна, наркоз!
Белецкая делает Карпова два укола в обе ноги, а Войно рисует йодом на каждой ноге Карпова по кресту. Затем осеняет крестным знаменем сначала себя, потом Карпова.
КАРПОВ. А если бы я был узбеком?
ВОЙНО. Бог один, товарищ, только люди по-разному его называют.
Студенты наблюдают, как мастерски оперирует Войно.
КАПА (Тёме). Тёмка, ты извинишься перед профессором.
ТЁМА. Еще чего!
КАПА. Не извинишься – даже не подходи ко мне.
ТЁМА. Что я слышу!
Операция заканчивается. Войно выходит из операционной.
ТЁМА (Войно, кривляясь). Профессор, извиняйте, погорячился.
ВОЙНО (Капе). Бес в тебе сидит, Фомин. Извиню, пожалуй, только после ста перевязок. (Капе) Барышня, научите юношу делать перевязки.
Войно уходит. Капа показывает Тёме, как делать перевязку.
Капа отвлекается на других раненых, Тёма вдруг видит под повязкой у красноармейца нечто неприятное.
