Осень 1921-го года. Ташкент. На каждом углу лоточники, продающие фрукты и лепешки. В толпе преобладает мусульманская одежда. Но немало усатых мужчин в военной форме без погон. Противники советской власти съезжаются сюда с фронтов гражданской войны. Сюда же привозят эшелонами раненых красноармейцев. Здесь спасаются от голода жители Поволжья. После истерзанной России здесь сущий рай. Хотя и тут голодно.
Здание больницы. На стене плакат «Белый офицер, помещик и поп – злейшие враги советской власти». Пациенты греются на солнышке, «забивают козла». К приемному покою подкатывает лимузин. Из него выскакивает чекист в кожанке. Это глава Туркестанского ОГПУ Яков Петерс.
Чекисты выносят из авто молодого человека в грязном, изорванном костюме альпиниста.
КРАСНОАРМЕЕЦ. О, сам Петерс! Какую-то шишку привез.
Из больницы встречать Петерса выходит профессор ОШАНИН.
ПЕТЕРС (профессору) Наш товарищ пострадал, ответственный работник Совнаркома. Совершал восхождение, упал в расщелину, множественные переломы.
ОШАНИН. Товарищ Петерс, я не возьмусь. Надо послать за Войно-Ясенецким.
ПЕТЕРС. Ошанин, в чем дело? А если Войно нет дома? Вы ж сами профессор!
ОШАНИН. У меня узкая специализация, товарищ Петерс. А у Войно – широкая. Но главное – он мастер по излечиванию незаживающих ран. (окликает молодого парня-санитара) Фомин, быстро за профессором Войно!
Дом Валентина Войно-Ясенецкого. Профессор собирает докторский саквояж. В столовой завтракают жена профессора и четверо его детей.
ВАЛЕНТИН (хнычет). Мама, не буду я эту похлебку с капустой.
АЛЕКСЕЙ. Никто не будет.
АННА. Ребятки, ну это же только сегодня. Завтра, бог даст, будет другая еда.
МИХАИЛ. У мамы эта похлебка каждый день. Ешьте без капризов!
Появляется санитар Артемий Фомин, или Тёма. Бойкий, симпатичный.
ТЁМА. Профессор, вас ждет очень важный пациент. Сам Петерс привёз. А вот скальпели.
ВОЙНО. Ты молодец, Тёма, никто лучше тебя не точит скальпели.
ТЁМА. Стараемся, профессор.
ВОЙНО. Но с учебой у тебя не ахти. Чураешься черной медицинской работы.
ТЁМА. Замолим этот грех, профессор. Исправимся.
Тёма Фомин уходит.
АННА (покашливая, мужу). ВалЕнтин, дальше так продолжаться не может. Тех денег, что ты получаешь, хватает только на неделю. Я знаю, больные предлагают тебе овощи, фрукты, лепешки, даже мясо. Почему ты не берешь? Если у детей не будет полноценного питания, их ждет моя участь.
ВОЙНО. Анечка, у меня самого сердце разрывается. Но ты же знаешь – не могу я что-то брать у больных. Это медицинская подлость. Прости, я спешу, привезли какого-то советского вельможу.
Надев рясу священника, профессор Войно-Ясенецкий пешком идет в больницу. На него оглядываются прохожие.
ПРОХОЖИЙ. Ряженый!
ДРУГОЙ ПРОХОЖИЙ. Поп – толоконный лоб.
ПРОХОЖИЙ. Кто тебя из психушки выпустил?
Войно не реагирует.
Больничный двор. Здесь студенты медицинского факультета. Выглядят они странно. Лица у парней и девушек размалеваны сажей, на головах самодельные рога, сзади свисают веревочные хвосты. Среди них выделяется Капитолина (Капа). Девушка яркой народной красоты. В руке у нее книжка, в которую она время от времени заглядывает.
КАПА (громко оглашает). Мы – члены общества воинствующих безбожников. Проводим антирелигиозный карнавал. Сейчас будем сносить крест с церкви.
ПЕТЕРС. Что умудряетесь при этом читать, красавица?
КАПА. Самоучитель английского языка. Пригодится во время мировой революции.
Гвалт. Студенты решают, кому лезть на купол, и как лучше свалить крест.
ОШАНИН (не в полный голос, чтобы не слышал Петерс). Непростая у вас задача, молодые люди, если учесть, что при прогнившем строе люди все делали на совесть.
