Мазарини. Занятный малый. Конечно, я подыграю ему. Как ни крути, а то, что он суд истории делает с нами – разве не дьявольское обхождение? Да-да, уж я-то знаю, где сидит в засаде дьявол. А перед самым концом жизни, когда обостряется мышление, это особенно понятно. Я не столько артист, сколько игрок, азартный игрок. Что ж сыграем эту последнюю игру с дьяволом.
ПАРИЖ, 1630-й год
Резиденция кардинала Ришелье. Кардинал Ришелье за своим столом.
Секретарь. Ваше преосвященство, посланник его святейшества папы Римского прелат Джулио Мазарини.
Ришелье. Проси.
Ришелье. Если бы вы жили во Франции, вас бы звали Жюль Мазарен.
Мазарини. Вы читаете мои мысли, ваше преосвященство. В душе я француз.
Ришелье. Вот как! Ловко!
Мазарини. Благодарю за снисходительность, ваше преосвященство.
Ришелье. Вы готовы довольствоваться такой малостью, как моя снисходительность?
Мазарини. Я хорошо представляю, с кем имею честь говорить.
Ришелье. Вы говорите с плутом. Так назвал меня папа Павел V, когда мы беседовали с ним. Правда, тогда я еще не был Ришелье, я был всего лишь Жаном де Плесси.
Мазарини. Вам был тогда 22 года, и вы были уже епископом. Не могу припомнить более головокружительной карьеры.
Ришелье. Мне тоже кое-что известно о вас. Подарки, комплименты, умение вести беседу, игра ума…
Мазарини. Не только, ваше преосвященство. Я стараюсь узнать о будущем собеседнике не только то, что он любит, но и то, кого, или что, он не любит.
Ришелье. И? Договаривайте, папский лазутчик. Кого же и что же готовы не любить вы, только бы понравиться мне?
Мазарини. Если вы готовы добиваться мира с этими странами, то да.
Ришелье. Хочу, если они признают, что Франция сильнее. Помогите мне сделать это, и вы получите мир.
Мазарини. Хорошо. Я предвидел это предложение. Я пришлю вам 15 бочек пороха.
Ришелье. Вот даже как! Ладно. А я вам в ответ пришлю инструкции, как лучше действовать дипломатам папского престола, чтобы его святейшество обрел лавры миротворца.
Мазарини. Орден святого духа, полученный вами из рук Генриха III за храбрость в бытность вашу телохранителем его величества в чине капитана, а также за участие в боях.
Ришелье. Странно. И почему это вам не по душе? Я-то думал…
Мазарини. Некоторые войны в наше время похожи на игрища и маскарады, а вы своей решительностью напоминаете нам, что на войне должно быть, как на войне. Только такие войны не длятся десятки лет.
Ришелье. Ваши слова западают в память, Мазарини. Я найду для вас место в своих мемуарах. Даже знаю уже, что напишу. Но об этом потом. Я уверен, что мы еще встретимся, кавалер Мазарини. Вы хотите стать французом. Что ж, буду ждать подтверждение вашего желания. 15 бочек пороха – неплохой аванс, не правда ли?
ПОКОИ МАЗАРИНИ
Эльпидио. И вы прислали порох?
Мазарини. Иначе кто бы мне поверил, что я хочу служить Франции? Никто, а уж Ришелье тем более.
Эльпидио. Но как вы могли, вы, дипломат Ватикана? А если бы это дошло до папы? Вы рисковали головой. Почему вам так хотелось попасть во Францию? Почему вы так желали поражения Испании?
Мазарини. Испания поджимала Францию с юга, с севера давила Англия, с северо-запада – та же Испания с ее нидерландскими провинциями, с запада – священная Римская империя. Я должен был помочь Франции обрести естественные для ее географического положения границы. Но надо же было с чего-то начать. Вот я и начал, с 15 центнеров пороха. Франция вернула себе часть южного подбрюшья.
Эльпидио. Погодите, ваше преосвященство. Позвольте все же усомниться. Сдается мне, вы чего-то недоговариваете. Не возник ли еще какой-то мотив через два года, когда вы снова приехали во Францию? Вы можете, конечно, сделать вид, что не понимаете моего намека.
Мазарини. Именно так я и поступлю, Эльпидио. И вы смекнете, что наши беседы никогда не превратятся в откровения выжившего из ума старика.
Эльпидио. Если позволите, мы еще вернемся к вашим отношениям с Ришелье. Можно не сомневаться, что ваши имена будут стоять в истории рядышком.
Мазарини. Почту за честь.
Эльпидио. А теперь – ваша первая встреча с Людовиком ХIII…
ПАРИЖ, ЛУВР, 1632-й год
Покои короля Людовика ХIII
