Браво-брависсимо полностью

Людовик ХIII (изредка заикаясь). Попробуйте вот этот зеленый горошек, прелат. Его продают на нашем парижском рынке, чем я очень горжусь. Я выращиваю этот горошек сам, в своей оранжерее. Попробуйте и марципаны моего приготовления. Если не будете против, после обеда я подправлю вам бородку и усы по своему фасону. Как вы наверняка осведомлены, мой младший брат Гастон по прозвищу Месье упрямо поглядывает на мой трон. Не исключено, что ему повезет, и тогда… Нет, я не пропаду. Пойду в огородники, или в кондитеры, либо стану цирюльником.

Мазарини. Ваше величество, если я расскажу о ваших талантах в Риме, мне не поверят.

Людовик ХIII. А почему бы папе не пригласить меня в Вечный город? Я так люблю итальянскую кухню и мечтаю научиться выбривать тонзуру.

Мазарини переглядывается с Ришелье.

Ришелье. Их величество из скромности назвал только три своих особенности. Он также чеканит монеты, кует дула ружей для соколиной охоты, плетет сети для рыбной ловли, выращивает фрукты и варит варенье.

Людовик ХIII. Я знаю, что говорят у меня за спиной: «Какой отменный слуга вышел бы из этого негодного монарха». Что ж, я действительно слуга… своего народа. Да, повелитель, но и слуга. Невозможно хорошо править, не служа. Хотя, конечно, правит у нас больше его преосвященство. Повезло нам с кардиналом, что там говорить, чего, наверное, он не может сказать обо мне. Зато у меня есть время выращивать горошек.

Ришелье. Ах, государь, вы к себе несправедливы! Вы определяете общее направление французской внешней и внутренней политики, а это самое главное.

Людовик ХIII. Мое направление – обратное тому, которое предпочитает супруга моя, сестра короля испанского. Голос крови – страшная вещь, господа. А голос королевской крови – тем более. Наши родители свели нас в браке в расчете на установление мира. Но прошло уже немало лет, а наши страны все еще воюют. Месье Мазарини, вас считают дипломатом с большим будущим. Придумайте средство примирения стран получше, чем установление династических браков.

Ришелье. Ваше величество, позвольте месье Мазарини поговорить о поисках мира с супругой вашей.

Людовик ХIII. Если месье Мазарини проявит свой талант, я буду только рад. Но эти испанки… Их набожность равна их упрямству. Действуйте, господа, а мне пора к лекарям… Выдам вам государственную тайну, прелат. С юности страдаю катаром желудка и малокровием. Это все последствия наших близкородственных браков, будь они неладны. Но я держусь, мое здоровье нужно Франции. Без меня ее растащат по кускам свои же патриоты.

Мазарини. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь вам, ваше величество. В Ватикане хорошие лекари.

Людовик ХIII. О, нет, нет! Я знаю, на чьей стороне папа в нашем противостоянии с Испанией. Не стоит рисковать.

Ришелье и Мазарини выходят из покоев короля.

Ришелье. Страдалец. Почти каждый день ему делают клистиры. Вы наверняка даже не видели, как проходит эта процедура. Не приведи господь. Король – в позе, столь далекой не величественной… Я представлю вас королеве завтра в это же время, если позволите. Во время ее завтрака.

Мазарини. Мне хотелось бы оправдать надежды короля.

Ришелье. Едва ли вам нужно собирать информацию о королеве Анне.

Мазарини. Я осведомлен только в общих чертах.

Ришелье. Не таитесь от меня, Мазарини. Вы ничего не постигаете в общих чертах. Тем более, если речь идет о царственных особах. Давайте-ка выкладывайте, в чем слабости королевы Анны. Мне важно знать, что о ней говорят в Ватикане.

Мазарини. После истории с герцогом Бэкингемом прошло уже четыре года, а в Риме до сих пор судачат об этом. На первый взгляд – взаимное опьянение, потеря рассудка. А на самом деле…

Ришелье. Договаривайте же, прелат!

Мазарини. На самом деле, королева Анна показала, что может пойти на странные отношения с врагом Франции. Но я думаю, это больше объясняется молодостью ее величества, чем ее злонамеренностью.

Ришелье. То есть, вы считаете, что ее можно понять и простить?

Мазарини. Едва ли я имею право высказывать на этот счет свое мнение, ваше преосвященство.

Ришелье. Ах, Мазарини, если бы я вел переговоры с дьяволом, я бы обязательно взял вас с собой. А ведь вам всего 28 лет… Вы превзойдете меня, в этом уже не может быть сомнений. Но поприще… На каком поприще вы желали бы проявить себя во Франции?

Мазарини. Служение ей рядом с вами, ваше преосвященство.

Ришелье. Ну-ну. Но вам придется многое вынести, прежде чем я смогу доверять вам.

ЛУВР, 1661-й год

Королевские покои.

Людовик ХIV. Матушка, он ничего не делает просто так. Зачем он искушает меня? Какой в этом кроется смысл или подвох? Ну, предположим, я приму эти пятнадцать миллионов? Что он при этом выиграет?

Анна. Вот именно! Ну, продолжаете, сын мой. Мне интересен ход ваших мыслей. Если вы считаете, что кардинал не может просто взять и подарить вам эту сумму, значит…? Значит, вы не верите в его чувство к вам?

Людовик ХIV. Нет, не так. Я верю… и – не верю.