На обед девушка совместными усилиями с Эстой уговорила Тима соорудить пышный капустный пирог, а на горячее — жареную курочку. Как ни странно, но госпожа Сакара ни словечка не вымолвила, съела все, что было на тарелке и даже потянулась за добавкой, — уж больно хороша вышла у Тима курочка, сочная, с коричневой хрустящей корочкой, с нежным розовым мясцом внутри.
Однако когда Дженна шла в библиотеку, еще в пути расхваленную на все лады сэром Экроландом, ей показалось, что слышит в гостиной громкие голоса. Подойдя ближе, она убедилась, что там и вправду ведется разговор между госпожой Сакарой и сэром Экроландом. Несносная старуха, не стесняясь в выражениях, обозвала Дженну «наглой девкой» и «проходимкой». Самым вежливым определением в ее устах оказалось: «бесцеремонная особа».
Дженне стало интересно, что скажет в ее защиту рыцарь, но из-за закрытой двери донесся только неразборчивый, успокаивающий монолог. Потом госпожа Сакара придушенно вскрикнула: «Ведьма»!.. Голос рыцаря ненадолго тоже повысился, Дженне удалось разобрать только: «Волшебница, Сакара, сильная волшебница!», а дальше его голос опять зажурчал тихо и мирно.
Словно огретая пыльным мешком по голове, Дженна прошла несколько шагов дальше по коридору, а потом остановилась, заледенев. Все-таки не удастся сохранить ее постыдный секрет. Старуха кому угодно выболтает ошеломляющую новость, и пойдут по дому слухи, один нелепей другого. Почему Экроланд счел нужным рассказать госпоже Сакаре правду?
К счастью, почти все остальные в доме отнеслись к Дженне достаточно ласково. Эста ее обожала, не упускала случая поведать что-нибудь интересненькое своей госпоже, а уж как она выполняла поручения, — любо дорого смотреть. Говорит Дженна: «Принеси мне то и то». И Эста радостно несется, только пятки сверкают. Про отмытые до блеска полы и сверкающие окна не стоит и говорить. Иногда поведение горничной напоминало повадки маленького щенка, который без памяти обожает хозяйку.
Престон улыбался девушке чуточку чаще, чем госпоже Сакаре, учтиво осведомлялся о ее здоровье и планах на день. Именно он однажды принес в ее спальню изящную вазу с букетом засушенных цветов. Дженна сухие и ломкие стебли и выцветшие бутоны не любила, но этот поступок тронул ее до глубины души.
Остальные девушки, убиравшие комнаты, изредка помогавшие на кухне Тиму и занятые еще огромным множеством дел, неизбежных, когда надо поддерживать порядок и чистоту в таком солидном доме, формально признавали власть госпожи Сакары, но в вопросах, впрямую не касающихся стирки, уборки и глажки полностью доверяли лишь Эсте, а, значит, приняли Дженну как родную.
Единственный, с кем Дженна вообще предпочитала не общаться, был конюх Вил. Она до смерти боялась могучего, дикого варвара, старалась за версту обходить конюшню, а когда он приходил трапезничать на кухню, не появлялась и там. Ей не давала покоя мысль, что однажды ночью она проснется от его воинственного клича, дверь в спальню разлетится в щепки, а он сам ворвется с ревом и зарубит ее топором. Особенно отчетливо ей мерещились кровавые брызги на стенах. Когда же воображение разыгрывалось, она воочию видела, как Вил голыми руками раздирает ей ребра и подносит к губам трепещущее сердце, и сон надолго оставлял ее. Она подолгу ворочалась в кровати, укрывшись одеялом с головой, и чувствовала, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Конечно, умом она понимала, что сэр Экроланд в жизни ничего подобного не допустит, варвар ходит у него на коротком поводке, но все же, издали заслышав хрипловатые раскаты его голоса, она, подняв юбки, постыдно пряталась в ближайшей комнате.
Совсем по другой причине Дженна пыталась не сталкиваться с Аткасом. Каждый раз, когда юноша попадался ей на глаза, перед глазами вспыхивала одна и та же картина: один из рыцарей волочит по земле бездыханное тело ее учительницы, небрежно сваливает его на груду таких же тел… Непонятно, почему такие мысли мучили ее при виде оруженосца, он же не принимал никакого участия в разорении гнезда. Лишь восстановив в памяти события того дня, ей бы пришло на ум, что первым делом, выйдя из дома, в котором ее приютили Керк и Гейла, она увидела тощего паренька, с любопытством глядевшего на нее. Но она предпочла лишний раз не тревожить себя теми воспоминаниями. Слишком больно ей было думать об этом. Поэтому Дженна старалась держаться поближе к той части дома, где ни Вилу, ни Аткасу делать было нечего — к кабинету Экроланда.
Несколько дней рыцарь безвылазно провел в Медовых Лужайках. За время его отсутствия скопилась масса неотложных дел, разрешить которые госпожа Сакара, Престон и деревенские могли доверить только ему.
