То и дело из деревень приходили старосты и уединялись с Экроландом в кабинете, жаловались ему на нехватку еды и прочих припасов; крестьянские девушки прибегали к нему и, размазывая по щекам слезы и падая на колени, умоляли защитить от нелюбимых, за которых сватали родители; юноши, а иногда и мальчишки, обуреваемые жаждой вырваться из родительского гнезда, одетые для дальнего путешествия, с горящими глазами просили у рыцаря благословения на дальнюю дорогу. Последних рыцарь со строгим выговором неизменно отправлял домой.
Каждые два дня в поместье приходила почта. Как-то, разбирая письма, Экроланд увидел письмо, подписанное Карминой Улин. В нем девушка ясно и недвусмысленно настаивала на посещении Медовых Лужаек, а сквозь строчки письма ясно прочитывалось желание юной девы поглазеть на ведьму и самого Экроланда. По теплому, почти нежному тону письма рыцарь почувствовал, что она хочет приехать неспроста, но счел это игрой своего воображения. «Чего может хотеть от меня, пожилого скучного праведника, столь прелестное юное создание»?.. — горько осадил он себя и, ответив со всей возможной вежливостью, пригласил ее на ужин послезавтра.
Вскоре письмо совершенно вылетело у него из головы. К Экроланду обратилась одна из деревенских женщин, и, заламывая руки, сказала, что ее ненаглядный сынок ушел в лес за дровами и не вернулся. Рыцарь тотчас организовал крестьян, которые пошли прочесывать лес, и вскоре нашли заблудившегося мальчика, продрогшего, несчастного, зато с целой вязанкой дров.
В тот самый момент, когда Экроланд смущенно отговаривался от подношения благодарной матери, прибыл гонец из Вусэнта.
В письме, поданном учтивым молодым человеком, наглухо затянутом в черную кожу, Рапен требовал, чтобы рыцарь «как можно скорее» выехал к нему в Храм «по спешному и неотлагательному делу, касающемуся некоей знакомой нам обоим особы».
Такую просьбу, а на деле — почти приказ, игнорировать было невозможно, и Экроланд собрался в город, сожалея, что пробыл в Лужайках так недолго.
***
На улице, как всегда, шумела толпа. Только что сошедшие на берег матросы вразвалочку шли на рынок и в кабаки; пугливые, словно лани, юные девушки старательно обходили их, стремясь побыстрее пройти мимо; язвительные старухи во всю мочь клеймили возниц, своими повозками мешающих им перейти дорогу; собранные, молчаливые стражники неспешно патрулировали улицы, кидая орлиные взоры направо и налево.
Стролл покорно плелся за чьей-то каретой, и, повинуясь воле хозяина, не смел прибавить шаг. При всем желании нельзя было попасть на главную площадь Вусэнта быстрее, хорошо хоть, не было заторов.
Медленно проплывая над толпой, Экроланд подмечал, что на месте пустырей видно разметку под будущие здания, которые начнут строиться весной. Надстраиваются многочисленные склады в глубине улиц, а ближе к центру исчезают вездесущие нищие и попрошайки. Твердая рука Наместника чувствовалась везде.
Экроланд не мог не вспомнить, каким был Вусэнт много лет назад, когда он увидел его впервые. Город представлял собой жалкое и пугающее зрелище. Строгой планировки не было и в помине, и каждый строился, кто во что горазд. Так, рядом с пышными особняками знати вырастали зловонные трущобы, а бок о бок с кладбищем находился приют для детей и душевнобольных. Во всем городе процветали воровство, убийства и разврат. Десятки борделей и сотни дам легкого поведения, за медяки готовых скинуть немудреные одеяния прямо на улице, привлекали матросов, и так уже околпаченных в подпольных увеселительных домах, напившихся в стельку в сотнях кабаков. Мужчины все поголовно носили оружие, а женщины ходили по улицам только в сопровождении мужчин. Ни один житель тогдашнего Вусэнта не был уверен в завтрашнем дне.
Орден в то время пребывал в самом плачевном состоянии. Считалось, что рыцари сидят на горбу у населения, и так отягощенного непомерным налогами. Для того, чтобы встретить последователей Секлара, достаточно было выйти на улицу и как следует приглядеться к толпе. Многие, очень многие из Ордена тогда сломались, не выдержали… «Зато, — подумал Экроланд, — остались самые крепкие, самые надежные… Тот же сэр Энсиваль, например».
Но незаметно, исподволь: маленькое улучшение там, небольшое изменение здесь, — и положение в корне изменилось. Стать рыцарями захотели столь многие, что в пору устраивать состязания. Мало где еще можно получить столько славы, денег и уважения, сколько обретали доблестные рыцари Ордена.
«Наместник хвастается перед другими правителями Холлом и Храмом, словно мальчишка искусными и дорогими игрушками», — не в первый раз решил Экроланд, придерживая коня перед площадью и с сомнением посматривая на оплот рыцарства в Вусэнте, переливающийся под полуденным солнцем яркими красками.
Но сегодня его путь лежал не в Холл, а дальше за площадь, где возносился ввысь шпиль Храма Талусу, а вокруг теснились многочисленные строения: школа, госпиталь, музей…
