Увлекая рыцаря за собой и закрывая дверь в класс, Рапен повел его по коридору и остановился возле окна, выходящего на Храм. Храм стоял близко и отличался большими размерами, а школа была маленькой, и потому в окно можно было увидеть только уходящую ввысь стену. На полу рядом с подоконником валялась тряпичная обертка от тянучки. Незаметно от священника Экроланд на нее наступил и отогнал ногой поглубже в тень, догадываясь, что за такое вопиющее нарушение чистоты послушникам может крепко достаться.
Рапен, отряхивая испачканные мелом пальцы, что-то пробурчал себе под нос и взглянул на рыцаря снизу вверх, но с таким достоинством, что получилось так, будто смотрит он на ровню.
— Как ты, должно быть, догадываешься, предметом нашей беседы станет Дженнайя.
— Да, отец, других предположений я и не строил. Зачем еще вызывать меня к себе!
— Мало ли может быть причин у Храма для вызова рыцаря, — рассудительно заметил Рапен и резко потребовал, — расскажи-ка мне, много хлопот она тебе доставляет?
От такого предположения рыцарь хмыкнул, однако ответил предельно вежливо:
— Как вы, должно быть, знаете, я попросил ее поработать у меня экономкой. Она с радостью согласилась… И вот, вовсю распоряжается в Медовых Лужайках. Забавно, знаете ли, смотреть, как такая пигалица, — он показал рукой себе по пояс, — умудряется держать весь дом в кулачке.
— Боюсь, что спрашивал я отнюдь не о хозяйственных способностях Дженнайи, — раздраженно сказал Рапен. — Как раз эта сторона дела, поскольку девушка воспитывалась, как ни крути, в приличной семье, меня ничуть не беспокоит. Она применяла магию? Ты же можешь почувствовать это даже в том случае, если она всего лишь воспользуется Зрением?
— Она даже не пыталась колдовать, святой отец, — устало ответил Экроланд. Разговор начал его утомлять, — и, отвечая на ваш вопрос: да, мне стало бы понятно, что она тратит Силу, даже если бы я находился на другом конце дома, но ничего подобного мне заметить не удалось, хотя поверьте, я был очень внимателен.
— Я думаю, ты понимаешь, что вопросы я задаю отнюдь не из праздного любопытства. Представим на миг такую ситуацию: ты сейчас в городе, а кто-нибудь из домашних, скажем, госпожа Сакара, известная своим, гм, тяжелым нравом, сурово ее отчитает за какую-нибудь мелкую провинность. Что, если ведьминская кровь взыграет в девушке, и она немедля проклянет несчастную госпожу Сакару, а то и вовсе сотворит с ней что похуже? Ты не страшишься такого исхода?
— Без аслатина она бессильна, — твердо ответил Экроланд. — Мощные заклинания ей недоступны. А уж я слежу за тем, чтобы аслатин в Медовых Лужайках содержался в неприступном месте, запертом на волшебный замок.
— Ну хорошо, — священник решил зайти с другого бока, видя, что рыцарь будет отпираться до посинения, но Дженну не сдаст, — я не сомневаюсь, что замки в твоем доме действительно крепкие и надежные. Но ты забываешь, что привез с собой из Стипота так называемого слугу, а на деле — обыкновенного воришку, как там его, Аксота, что ли?
Рыцарь почувствовал, как в нем закипает гнев, и сжал кулаки, чтобы не обрушиться на Рапена. Похоже, священник заранее продумал разговор, и теперь ведет его к какому-то ему одному известному финалу. Поди, догадайся, к чему он клонит!
— Он не слуга мне, отец, — резко ответил Экроланд. — Аткас мой оруженосец, и я им доволен. Он-то здесь при чем?
Рапен улыбнулся, и, как всегда в минуты довольства, сложил руки на животе:
— А при том, что и Аткас твой, и ведьма — два сапога пара. Что может быть проще, сын мой? Они сговорятся, Аткас преодолеет твои замки, ему достанутся денежки, а Дженнайе — аслатин. Догадываешься, что будет дальше?
Рыцарь помрачнел. Ну конечно, в голове у Рапена бродят самые мрачные предположения, оно и естественно, поскольку он, как священник, не выносит скверну и грех, а кто может быть сквернее ведьмы? А что воровство — грех, так это ясно каждому… Как найти такие слова, которые убедят Рапена?
— Отец, волшебные запоры на дверь ставил не я, а Зиммель из Бельска. Взгляните, — рыцарь пошарил на шее и двумя пальцами поднял ключик на цепочке, — дверь можно отомкнуть только этим. С ключом я не расстаюсь даже во сне. Аткасу ни за что в жизни не справится ни с замком, ни с чарами, которые были на него наложены.
Священник некоторое время пристально изучал ключик. Склонив голову набок, посмотрел на него Зрением. Увиденное его удовлетворило, и рыцарь опустил ключ обратно за стальной ворот доспеха.
— Ну ладно, сын мой. Мы еще вернемся к этому разговору. Считай, что сегодня ты меня убедил. Но я по-прежнему настаиваю, чтобы ты привел Дженнайю к нам, сюда, чтобы мы могли проверить ее возможности. Я, честно говоря, мало верю, что она изменит тому пути, что некогда выбрала, но вдруг у нас получится? Священниц с такой Силой, как у Дженнайи, в Храме можно пересчитать по пальцам одной руки, — священник растопырил пухлую пятерню, — обещай, что привезешь ее. Я приложу все усилия, чтобы ее убедить, — и сжал кулак.
Экроланд поежился от многозначительного жеста священника, но нашел в себе силу духа поспорить:
