– Ужасно, я согласен. И всегда такое ощущение, что ты просто не мог столько задолжать. Но, к сожалению, – грустно добавил он, – всегда влезаешь в долги.
– Но как же мы будем расплачиваться?
– Ну всегда можно устроить отсрочку.
– Хорошо, что у меня есть эта работа в цветочном магазине.
– Да, кстати. Хотя не думай, что ты обязана работать, только если тебе это нравится.
– Нравится. А то что бы я делала целыми днями? Со скуки бы умерла. Только и дел, что сходить за покупками.
Генри взял пачку неоплаченных счетов:
– Вот это, должен признаться, очень угнетает. Ненавижу Благовещение. Не успели пережить Рождество, уплату налогов, как теперь это. – Он взглянул на верхний счет. – Ну этот тип, который делал книжные полки, слишком грубо требует деньги. Отправлю-ка я его счет прямиком в мусорную корзину. – Генри так и сделал. Потом взглянул на следующий счет. – «Уважаемый сэр, мы, к сожалению, вынуждены обратить ваше внимание…» Ну что ж, очень вежливая просьба.
– И этот счет ты оплатишь?
– Ну… скажем так, я сохраню его, чтобы оплатить позже.
Ширли засмеялась:
– Я обожаю тебя, Генри, но все-таки что мы будем делать?
– Знаешь, не будем сегодня ломать над этим голову! Пошли куда-нибудь и шикарно пообедаем.
– Разве это поможет?
– Наши финансовые затруднения не разрешит, конечно. Скорее наоборот, – согласился Генри. – Но настроение нам улучшит.
«Дорогая Лаура!
Не могла бы ты одолжить нам сотню фунтов? Мы в несколько стесненных обстоятельствах. Я без работы уже два месяца, как ты, наверное, знаешь (Лаура не знала), но в ближайшее время должен получить очень хорошее место. А пока мы вынуждены скрываться от кредиторов на грузовом лифте. Мне чрезвычайно неприятно клянчить деньги, но приходится, так как Ширли на это не пойдет.
С уважением. Твой
– Я и не знала, что ты занял деньги у Лауры.
– Разве я тебе не говорил? – Генри лениво повернул голову и взглянул на Ширли.
– Нет, не говорил, – мрачно сказала она.
– Ну ладно, дорогая, не пили меня. Тебе сказала Лаура?
– Нет. Я заметила по сберкнижке.
– Лаура – добрая душа. Тут же выложила денежки.
– Генри, зачем ты одалживаешь деньги у нее? Я не хочу этого. И уж во всяком случае, ты не должен был этого делать, не сказав мне.
Генри улыбнулся:
– Но ты бы не позволила.
– Совершенно верно. Не позволила бы.
– Но Ширли, положение ведь было безвыходное. Пятьдесят я выпросил у старушки Мюриэл. И надеялся перехватить по крайней мере сотню у Большой Берты, моей крестной. Но она, к сожалению, отказала мне наотрез. Ей, кажется, предстояло платить дополнительный налог. Так что от нее ничего, кроме нравоучений, я не получил. Попытался занять у других, тоже ничего не вышло. В конце концов пришлось обратиться к Лауре.
Ширли смотрела на него и думала: «Я уже два года замужем и теперь вижу, что собой представляет Генри. Деньги у него утекают как вода, а работы постоянной никогда не будет».
Ширли по-прежнему считала свою жизнь с Генри увлекательной, хотя и сознавала ее отрицательные стороны. За время после их женитьбы Генри успел сменить четыре места работы. Найти новую работу для него не представляло трудностей – у него была масса богатых друзей. Однако удержаться на месте он не мог. Либо ему там надоедало и он бросал работу, либо выбрасывали его. Деньги же Генри тратил без оглядки и без труда раздобывал их в долг. Все свои дела он улаживал с помощью одолженных денег и занимал их с легкостью. Ширли это не нравилось.
Она вздохнула и спросила:
– Как ты думаешь, Генри, удастся ли мне когда-нибудь тебя изменить?
– Изменить меня? – удивился Генри. – Зачем?
– Привет, Болди.
– А, крошка Ширли. – Мистер Болдок заморгал, глядя на нее из глубины большого старого кресла. – Я не спал, – добавил он агрессивно.
– Конечно, нет, – тактично подтвердила Ширли.
– Давненько мы тебя здесь не видели, – сказал мистер Болдок. – Думали, ты нас забыла.
– Я никогда вас не забуду!
– С мужем приехала?
– На этот раз нет.
– Понятно. – Он окинул ее пристальным взглядом. – Похудела, побледнела.
– Я на диете.
– Ох уж эти женщины! – фыркнул старик. – Ну что, неприятности?
– Нет, конечно, – возмутилась Ширли.
– Ладно, ладно. Я просто хотел убедиться. Теперь мне никто ничего не рассказывает. Я глохну, многого не слышу, не то что раньше. Жизнь становится скучной.
– Бедный Болди.
– А тут еще врач запрещает мне заниматься садом. Говорит, нельзя наклоняться над грядками – кровь в голову бросается или что-то в этом роде. Дурак проклятый, только и знает, что каркает. Все они такие, доктора.
– Очень сочувствую, Болди.
– Если хочешь мне что-то сказать… имей в виду… дальше это никуда не пойдет. Лауре знать необязательно.
Немного помолчав, Ширли призналась:
– Да, я хотела с вами поговорить.
– Я так и понял.
– Подумала, что вы можете дать мне совет.
– А вот этого не жди. Слишком опасное дело.
Ширли не обратила внимания на его замечание и продолжала:
– Мне не хочется советоваться с Лаурой. Она не любит Генри. А вы любите, правда ведь?
