— Среди моих коллег есть специально обученные сотрудники, которые занимаются поиском одарённых людей под видом врачей, социальных работников и даже экзорцистов. Иногда к нам обращаются к нам за помощью, а мы проверяем – особенность это или же психическое расстройство. Зачастую одно от другого не отличишь с первого взгляда. Но это случается не часто. Большинство содержащихся на Базе одарённых были выслежены при помощи городских сплетен, каждую из которых мы тщательно расследуем.
Клаэс мысленно подмечает, что Иероним ни разу не использовал в ходе повествования термин «Образец». Это ещё больше располагает к нему. Андер чувствует, что и он сам, и остальные «дети» Штольберга для него в первую очередь люди, а не подопытные.
— Неужели никто не ищет потом своих родственников, которых вы похитили?
— Ищут, но безуспешно. Если человек нас заинтересовал, то к обычной жизни он уже никогда не вернётся. Одарённые, которые живут сами по себе, без ограничений и контроля, могут быть опасны для общества и для самих себя. Ты и сам знаешь, на что вы способны. Я понимаю, что далеко не все используют свои способности с дурными намереньями. Ваша семья служит тому подтверждением. Но, к сожалению, я всего лишь следую правилам, установленным моим руководством.
— Можно и я спрошу кое-что личное?
— Спрашивай.
В этот момент Штольберг едва уловимо приободряется, он будто рад тому, что смог заинтересовать Клаэса как личность.
— Вы давно так работаете?
— Больше сорока лет.
— А как туда попадают? Вряд ли объявление о найме печатают в газетах…
Иероним мягко улыбается.
— Ты прав. Не печатают. Поиском достойных кандидатов занимается специализированный комитет. В моём же случае — это семейное дело. Мой отец и дед тоже работали там. — Штольберг мельком взглядывает на свои наручные часы. — Уже поздно. Тебе нужен покой. Больше спи, если этого требует организм, он не обманет. Я попрошу Марину не будить тебя завтра к завтраку. Спустишься, когда сочтёшь себя достаточно отдохнувшим.
***
К вечеру небо затянули грозовые тучи, а ночью разразился ливень. Порезы на руке начали ныть и зудеть сильнее прежнего. Клаэс осмелился самостоятельно снять бинты, чтобы дать коже возможность свободно дышать. От увиденного он невольно ужаснулся. Раны почти зажили, но борозды шрамов останутся с ним навсегда. В общей сложности их примерно двадцать. Страшно представить, как всё это выглядело изначально до наложения швов.
