Клаэс самому становится неловко. Он косится на Иеронима, который продолжает спокойно завтракать, словно не слыша и не видя никого вокруг. Марина испепеляет Игоря, сидящего напротив, преисполненным ненавистью взглядом и из последних оставшихся сил старается сохранить самообладание. Девушка уже привыкла к подобным выходкам, но Клаэс чувствует, что если бы на то была её воля, то она засунула бы Игорю кляп в рот и никогда его не вытаскивала.
— Не надо смущаться своих естественных и светлых чувств, Мариночка. Если хочешь, то можешь обсудить это с Артурчиком. Он-то не понаслышке знает, каково быть влюблённым безответно.
Сконфуженный Артур, до последнего надеющийся, что до него очередь не дойдёт, бледнеет, затем заливается стыдливым румянцем, резко поднимается из-за стола и поспешно ретируется, не проронив при этом ни слова. Игорь всё с тем же безмятежным видом мешает кашу в тарелке, игнорируя осуждающие взгляды Марины и Клаэса.
— Что? — С искренним недоумением спрашивает Игорь, оглядывая присутствующих. — Я, вообще-то, делаю всем вам одолжение.
— Шёл бы ты нахрен с такими одолжениями!
— Надя!! — Возмущается Марина. — Следи за выражениями!
— Всё, я наелась!
Девочка собирается выйти из-за стола, но её останавливает Иероним. Его тон властен и не приемлет ослушания, при этом Штольберг даже взглядом Надю не удостаивает.
— Сядь на место.
— Артур ушёл, а мне почему нельзя?!
— Я не намерен повторять дважды. Игорь прав.
— Ну хоть кто-то меня понимает, — отзывается удовлетворённый торжеством справедливости Игорь. — Я, к вашему сведенью, пытаюсь мотивировать вас. А вместо благодарности одни только обидки. Если бы вы чуть больше старались, то ваши головы не были бы для меня проходным двором.
— Знаешь, не все такие одарённые, как ты. Мог бы учитывать это хотя бы иногда, — напоминает Марина.
— Вы просто лентяи.
— Лентяи?! — Марина снова вспыхивает. — Артур лишился глаза!
— Да. Потому что ленился. Все вы тут слишком расслабились, как мне кажется. Думаете, это летний лагерь? А отдуваться за всё приходится мне. Ну, ничего страшно. Очень скоро меня не станет, и тогда База выберет кого-то из вас, чтобы активно дрючить. И никакие отмазки их интересовать не будут. Да, папуль?
Марина обращает умоляющий взгляд на невозмутимого Штольберга, но тот молча вкушает трапезу.
— Вот видишь, папочка со мной согласен.
Клаэс придерживается позиции невмешательства. Ему нет дела до этих людей и принимать участие в их перепалках он тем более не собирается, но методы Игоря по воздействию на пробуждение скрытых возможностей своих «братьев и сестёр» кажутся ему и впрямь не вполне приемлемыми. У Андера всё ещё не получается увидеть, что в действительности творится в его голове, и побольше узнать о его подлинных переживаниях и желаниях. Возможно, сильные негативные эмоции, по мнению Игоря, могут стать катализатором прогресса у остальных «Образцов» Штольберга. Но более вероятно, что он просто злобный невротик, который получает удовольствие от скандалов.
Игорь больше не произносит ни слова и покидает столовую, не съев и половины своей порции. Иероним уходит почти следом за ним, но от своего завтрака он не оставляет ни крошки. Проходя мимо Клаэса, Штольберг задерживается на пару секунд, остановившись за его спиной, и сообщает:
— Я надеялся, что моё руководство войдёт в твоё положение и предоставит чуть больше времени для восстановления сил. Но поступил срочный запрос на проведение тестирования для выявления твоего Коэффициента. Через два часа я буду ждать тебя в своём кабинете.
Емельян так и не смог уснуть минувшей ночью, беспокойно ворочался с боку на бок до самого утра. Его не покидало тревожное чувство, которое напрямую было связано с Андреевым. Детектив был уверен, что Коля пытался связаться с ним, ведь «они» это могут. В свете последних событий, с которыми Мечникову довелось столкнуться, он был готов поверить во что угодно и любая, самая дикая новость не вызвала бы у него должного удивления. Позавтракав бутербродами с кофе, щедро разбавленным коньяком, Емельян принял решение вернуться к более основательному ознакомлению с личностью Серафимы Лазаревой. Несколько дней назад он заезжал пообедать в то самое кафе, где работает её мать. Настя показалась ему воплощением женственной нежности, кроткости и благовоспитанности. Она была вежлива и учтива со всеми посетителями, с особым трепетом относясь к самым маленьким гостям кафе. Выглядела Настя скромно, макияжем не пользовалась, ногти лаком не покрывала, волосы естественного золотистого оттенка подстрижены под аккуратное каре. На первый взгляд она могла показаться довольно невзрачной, но всё её существо излучало некое благословенное тепло, к которому хотелось тянуться.
