| Hayward had often suggested excursions, a visit to the play, or a bottle of wine, when Philip had come to the end of his month's money; and with the folly of his age he had been unwilling to confess he could not afford an extravagance. | Хейуорд часто подбивал его отправиться куда-нибудь подальше на прогулку, сходить в театр или предлагал распить бутылочку винца, когда деньги Филипа уже были истрачены; юношеское легкомыслие не позволяло ему признаться приятелю, что он не может разрешить себе такую роскошь. |
| Luckily Hayward's letters came seldom, and in the intervals Philip settled down again to his industrious life. | К счастью, письма Хейуорда приходили довольно редко, и в промежутках между ними Филип продолжал трудолюбиво заниматься. |
| He had matriculated at the university and attended one or two courses of lectures. | Он был принят в университет и ходил на лекции. |
| Kuno Fischer was then at the height of his fame and during the winter had been lecturing brilliantly on Schopenhauer. | Куно Фишер находился на вершине славы и читал в ту зиму блестящий курс о Шопенгауэре. |
| It was Philip's introduction to philosophy. | Лекции Куно Фишера стали для Филипа введением в философию. |
| He had a practical mind and moved uneasily amid the abstract; but he found an unexpected fascination in listening to metaphysical disquisitions; they made him breathless; it was a little like watching a tight-rope dancer doing perilous feats over an abyss; but it was very exciting. | Обладая практическим умом, он с трудом разбирался в абстракциях, но неожиданно почувствовал интерес к метафизике; порой у него захватывало дух: эти упражнения напоминали ему канатоходца, показывающего опасные трюки над пропастью,- так это было увлекательно. |
| The pessimism of the subject attracted his youth; and he believed that the world he was about to enter was a place of pitiless woe and of darkness. | Пессимизм шопенгауэровской философии покорял его молодой ум; он поверил, что мир, в который он готов вступить, был юдолью безысходной скорби и мрака. |
| That made him none the less eager to enter it; and when, in due course, Mrs. Carey, acting as the correspondent for his guardian's views, suggested that it was time for him to come back to England, he agreed with enthusiasm. | Тем не менее он горел желанием вступить в этот мир, и, когда миссис Кэри написала ему по поручению опекуна, что пора возвращаться в Англию, он с радостью согласился. |
| He must make up his mind now what he meant to do. | Теперь ему предстояло решить, кем он хочет стать. |
| If he left Heidelberg at the end of July they could talk things over during August, and it would be a good time to make arrangements. | Если он уедет из Г ейдельберга в конце июля, они смогут в августе обсудить его дела, а осенью он начнет устраиваться на новом поприще. |
| The date of his departure was settled, and Mrs. Carey wrote to him again. | День его отъезда был уже назначен, когда он получил новое письмо от миссис Кэри. |
| She reminded him of Miss Wilkinson, through whose kindness he had gone to Frau Erlin's house at Heidelberg, and told him that she had arranged to spend a few weeks with them at Blackstable. | Она напомнила ему о мисс Уилкинсон, благодаря которой он попал в дом фрау Эрлин; мисс Уилкинсон собиралась погостить несколько недель в Блэкстебле. |
| She would be crossing from Flushing on such and such a day, and if he travelled at the same time he could look after her and come on to Blackstable in her company. | Она должна сесть на пароход во Флашинге в такой-то день, и если он тронется в путь одновременно с нею, то поможет ей в дороге и они приедут в Блэкстебл вместе. |
